Нам ехать пару часов, ещё несколько идти пешком. Я изучаю карту, тут есть обозначение пещеры или старого рудника.
– Что там на участке? – спрашиваю его.
– Лес, река, овраг, – отвечает Стас.
– Я это на карте видела. Что это такое? – показываю на значки.
– Небольшая пещера, там раньше отшельник жил.
– Тут показан рудник.
– Эту карту составлял дилетант, краевед любитель. Не забивай голову.
Я делаю вид, что все поняла и потеряла интерес к этой теме.
– Что знаешь о
– Ничего особо работают сами и местных не забывают.
– Что это значит?
– Рабочие места, зарплата хорошая и стабильная. Чужих на заработки не привозят, только если специалистов.
Повязаны, значит, тут все.
– А этот главный их. Я тоже не дура, много людей видела, он меньше всего похож на приличного человека, такие только о себе думают.
– Игнатьев! Это мелкая сошка, бумажный директор, принеси подай. У них там несколько компаньонов, но глава редко бывает, только когда дела важные появляются. Он и по бумагам нигде не проходит.
– Почему тогда, если у них все так прекрасно, ими в высших инстанциях так заинтересовались. Куда все бывшие директора разбежались?
– А можно встречный вопрос?
Я киваю.
– Что ты хочешь тут изменить?
– Порядок навести, чтобы людям жить было хорошо.
– А что по-твоему порядок? Я считаю, что нельзя вне сезона охотиться, беременных косуль и лосих с вертолетов гонять и медведей в берлоге убивать. Реликтовые деревья валить тоже не хорошо, подчистую вырубать лес и за копейки в Китай продавать, а жить и не иметь возможности пользоваться дарами природы. Видеть, как богатеют единицы на результате твоих трудов, – он говорит четко и размеренно.
– А потомкам мы что оставим? Разорённое государство? Никто не думает о благосостоянии наших детей. Мы должны сохранить наши богатства.
– Вот ты, какая правильная! Они никогда тебе принадлежать не будут.
– То есть ты считаешь, обход законов нормальной вещью? – я понимаю, что ты разговариваем на повышенных тонах.
– Глупая ты, – заканчивает он наш диалог, словно ставя точку.
До того места, где мы оставим машину дальше едем молча. Я лишь наливаю нам по чашке кофе и протягиваю ему.
– Спасибо, – коротко говорит Стас.
Останавливаемся, надеваю куртку, свой рюкзак, проверяю шнуровку.
– А как туда техника будет добираться? – спрашиваю его.
– Зимой запросто. А Уралы и летом пройдут, ещё можно на лодках и по льду реки.
Спустя час мы попадаем на один из освоенных участков, на нем высажены молодые деревья, они тянут к солнышку свои молодые свечи–побеги. Я осматриваюсь, Стас замечает это. Делает вид, что остановился попить, после протягивает мне фляжку.
– Что ищешь?
Я делаю глоток, возвращаю фляжку. За время дороги мои волосы растрепались из хвоста. Собираю их. Стас смотрит в упор на мою татуировку.
– Что значит? – кивает он.
– Оберег, – отвечаю ему.
Он разворачивается и мы продолжаем путь, через два часа решаем сделать привал. Я пару лет не была в походах, с тех пор как начала жить с Ильей.
Кофе ещё не остыл, мы перекусываем бутербродами. Я вижу, что Стас, хочет что-то сказать.
– Говори, – обращаюсь к нему. – Не люблю недомолвок.
– Это же Седой нашаманил тебе татуировку?
Я замираю.
– Откуда знаешь? Про них?
Он закатывается рукав куртки, чуть выше кисти у него такая же.
– Кем ты ему приходишься? – спрашиваю его.
– Сын, – коротко отвечает он.
Конечно, он же Сергеевич. Пазл сложился крестница, брат и сын. Повязанные и неприкасаемые для тех, кто уважал этого великого человека.
– А ты? Внебрачная дочь? – спрашивает Стас.
– Крестница.
– Да, отец с трепетом относился к вере.
Мы продолжаем путь.
Солнце ещё не село, когда мы добираемся до места, я обхожу территорию,
Стас ставит палатку, разводит костёр.
Все как на карте и река и овраг, только пещера в стороне.
– Идём ужинать, – зовёт он.
Трещит костёр, вечер тёплый, воздух спокойный, что нет и дуновения ветра .
– О чем задумалась? – спрашивает мой спутник.
– Давно не сидела у костра, словно миллион лет прошло. Тебе же было лет двадцать, когда он погиб?
Я всегда знала, что у крестного есть сын и бывшая жена не разрешает им общаться. Стас смотрит на огонь, поправляет поленья.
– Мне тринадцать, – не дождавшись ответа продолжаю я, хочу, чтобы он знал некоторые детали, которые могли ускользнуть от него. – Мне его не хватает.
Он поднимается и берет удочку, спускается к реке. Спустя полчаса я слышу плеск воды, я бы тоже искупалась, но голая туда не полезу.
Стас возвращается, на его волосах блестят капли речной воды, футболка местами прилипла к телу, на запястье левой руки повязана плетёная фенечка.
Ищу сходство между отцом и сыном, наверняка они есть, просто крестного я не видела молодым.
Мы просыпаемся на заре, я быстро умываюсь в прохладных водах реки. Стас варит кофе. Складываем палатку, в которой никто не спал, я уснула прямо не земле, выспалась, словно в пятизвездочном отеле.
