Еськин даёт знак кому-то позади меня, мне развязывают руки и ноги, передо мной на край стола ставят стакан с водой, Я хочу зашвырнуть его в лысую голову. Слава понимает отчем я думаю, подымается и делает знак рукой, его помощники выходят из кабинета.
Он ставит стул, точно такой же как подо мной, напротив и садиться, в его руках стакан с водой.
– Думаешь, я буду кормится с твоих рук? – спрашиваю его.
– Как же я не догадался, что Евстасия Андреевна, то же что и Стася, – отвечает он, его голос стал ещё более глубоким, таким правильным, словно ему ставили речь.
– Я тоже не догадалась, что это не славный лес, а Славин Лес. Хозяин жизни? Да?
– Пить будешь? – спрашивает он.
Я пинаю его с ножку стула, вода плещется на пол. Он хватает меня за челюсть, но тут же одёргивает руку, словно на демона плеснули святой воды. Затем толкает вместе со стулом к столу, на нем разложены ровные стопочки документов.
– Поставь свои подписи и можешь быть свободна.
Я легким движением кончика пальца толкаю их поочередно от села, листы бумаги катятся по гладкой поверхности стола, срываются с края вниз и разлетаются по полу. Слышу его отдаляющиеся шаги за спиной, хлопает дверь, возвращается. Игнатов, дергает меня за локоть и ведёт прочь из этой комнаты.
Мы спускаемся в гараж, проходим мимо дорогих машин и квадроциклов, и я краем замечаю там чёрную девятку. Ком застревает в горле.
Я чувствую боль в плече, и вижу как он вытаскивает шприц, тело медленно становиться вялым, но я не теряю сознание.
Мы долго едем, затем кто-то берет меня на руки и несут, вокруг лес и начинает темнеть.
Меня бросают в траву, словно куклу.
– Любишь лес? Вот и оставайся тут, стань частью природы! – говорит мне Игнатов.
Я не могу пошевелиться, и не владею телом, и медленно засыпаю.
Это был димедрол, я знаю его действие, такая доза должна была меня убить, но у меня есть особенность. Однажды я очень переволновалась перед экзаменом и выпила пять таблеток, медсестра в институте промыла мне желудок, и объяснила, что такое резистентность к некоторым препаратам.
Вру. Это было пятьдесят таблеток и я их выпила, после того, как мой муж Кирилл меня изнасиловал. Он не мог принять того, что я не любила его. Он видел, как я ищу в нем другого человека и не мог мириться с этим. Так он пытался заставить любить его.
Я тогда стала другим человеком, смотрящим на этом мир, словно робот, без чувств с одними потребностями. Я раскроила его душу на полоски, обмотала его этими остатками и кинула, связанного и крепко накрепко привязанного к себе. Он мой цепной пёс и ему дали команду.
Я выскребаю себя из димедрол него сна. Светает. Вижу в нескольких метрах ель, ее густые ветки касаются земли, я ползу под них, нагребаю мха и ложусь.
К полудню во мне появляются силы, я полностью освобождаюсь от действия укола.
Ужасно хочется пить. Вокруг только деревья, прислушиваюсь. Тишина. Нет звуков пил и техники, или трассы. Значит я очень далеко в лесу. Я только не знаю, с какой стороны меня вывезли из города и куда идти.
Нахожу крепкую ветку, долблю ей по дереву.
– Помогите!
Осматриваюсь: вокруг сосны и лиственницы, встречается кедр, но он ещё молодой.
Нахожу наиболее высокое. Снимаю футболку, завязываю камень внутрь. На мне остаётся спортивный топ для бега и толстовка. Лезу на верх.
– Дебилы, нужно было вести меня в корабельную рощу, где нет веток!
Меня начнут искать только во вторник, на третий день, когда решат, что я сдохла.
Слава ты нашёл тут золотую жилу, во всех смыслах: доступ к недрам, людей, которые повязаны друг через друга абсолютно все!
Добравшись до верха смотрю, что есть в зоне видимости. Ничего! Бескрайные просторы леса, волны макушек, целующиеся с небесами.
В одном месте, мне судиться облачко дыма, я долго смотрю туда. Бросаю в том направлении футболку и спускаюсь вниз.
Я иду, нахожу немного ягод и ручей, где можно попить, но взять с собой воды не во что. Иду дальше, попадаю на небольшую полянку. Это чья-то делянка, уже заросшая, но тут раньше косили траву на сено.
Обхожу кусты по периметру, на дереве висят забытые вилы, рядом медный чайник с носиком, я его достаю и беру с собой, там же под деревом, куча старого мусора, нахожу в ней осколок банки.
Накидываю сухого мха и ставлю стекло напротив солнца, пока оно ещё ярко светит.
Так сильно я не молилась никогда!
Мох задымился и появились огоньки пламеня!
– Спасибо! – выдохнула, смотря в небеса.
Пока разгорался костёр, насобирала грибов, сварила в воде из лужи и высыпала на листья. Потом накипятила себе чай из хвои.
После перед тем как уйти, набросала сырых веток в костёр, повалил густой дым. Я дала знак.
Мне ещё несколько раз приходилась влезать на деревья и смотреть, куда я иду.
К вечеру я вышла на берег реки, и пошла вниз по течению, я пыталась вспомнить карту и когда увидела на берегу старый развалившийся мост, поняла где нахожусь. Рядом с ним была стоянка туристов, это их дым я видела утром, но они ушли.
Я пошла за ними, периодически находила высокое дерево и долбилась по нему палкой и кричала.
