Чуть правее, в полу, имелось еще одно отверстие. Куда уже — Лукас бы протиснулся, кто потолще застрял бы намертво. Отверстие вело вниз и шло с хорошим уклоном.
— Ага, — ответила на невысказанный вопрос Марселин. — Мы в крепостной стене. Сюда ход один, — она махнула в сторону разломанных досок, — с тех сторон, он заложен лет сто назад.
— Мы тут переждем, так понимаю? — осторожно уточнил Лукас.
— Неа, — покачала головой воительница. — Если мы тут будем пережидать, то подохнем от голода, жажды и скуки. — Она подмигнула Мейви, облизала губы, — одно хорошо, натрахаемся. Хоть тут и очень твердый пол.
Мейви фыркнула, отвернулась.
— Значит… — Лукас помедлил, — мы как-то выберемся из города, но путь лежит отсюда?
— Сразу видно образованного парня! В каждую точку попал!
— Но как? — Изморозь обвел руками окружающую пустоту. — Соорудим лестницу из трухлятины⁈
— Не совсем, — улыбнулась Марселин. — Пусть будет сюрпризом. Одно могу сказать точно — путь тебе не понравится.
Воительница подмигнула насупленной Мейви:
— Девочка, тебе же знакомы ухватки стенолазов?
— Всякие, — разгневанным ежиком фыркнула циркачка, — и которыми они пользуются на стене тоже.
— Просто же чудесно!
Лукасу захотелось на площадь. Ведь мечом это быстро. Раз — и все.
До перекрестка добрались, как Хото и прикидывал — в полной темноте. Ночные светила попрятались за тучи, так что ехали, чуть ли не на ощупь — хорошо, колеса попали в колею, и свалиться с обочины риска не было.
И даже почти проехали мимо. Если бы не Столб — здоровенная колонна из красноватого (Хото тут бывал засветло не один раз, помнил, как выглядит), а по темноте — черного гранита, старательно обтесанная, выведенная на четыре грани. На каждой грани большие, светящиеся даже в темноте литиры — названия городов. Старая магия! Она и нас переживет! А хорошо светит — в пяти шагах можно в кости играть.
— Стоять, Зорьки! — скомандовал Бригг.
Лошадки смиренно остановились, меланхолично помахивая забрызганными хвостами.
Компания неторопливо выбралась из телеги, разминая затекшие ноги и одеревеневшие задницы.
— Ну так что, — поинтересовался Хото, — у кого-то варианты появились или как?
— Или как, — пожал плечами Рош. — Мне вообще плевать, Панктократор не даст соврать, с самой высокой скалы. Все равно, куда ни сунься, везде все одинаково. Где-то жарче, где-то холоднее, а где-то один снег и все.
— И нигде не поперек, — понимающе кивнул Высота. — Смотрю, дорога сделала тебя философом.
— Еду рядом с умными людьми, пропитываюсь эманациями, — развел руками стражник, состроил физиономию поглупее. Затем, молча повернулся, и зашагал к Столбу. Пристроился у «сиверской» грани, зажурчал.
— Ну а ты, Бригг?
Второй стражник пожевал губами, посмотрел на него, на Столб…
— Я бы предпочел вообще никуда не ехать. Лучше уж стать лагерем где-то здесь. Завтра-послезавтра пойдут беженцы, которых мы обогнали. Будем их грабить. А потом, поедем дальше. Куда-нибудь туда, — Бригг махнул на восток. — Или туда, — рука указала на запад.
— И не стыдно предлагать такие вещи? — Высота склонил голову на бок, разглядывая стражника столь внимательно, будто видя его впервые. — Ты же не один год служил Сивере, хранил, так сказать, закон и порядок.
— Ну, мастер Хото, во-первых, своим неусыпным трудом я заслужил право на некоторую компенсацию. А во-вторых, — Бриг оглянулся на напарника, ковыряющегося в носу, затем взгляд стражника уперся в штаны командира, заляпанные высохшей кровью, — вы тут все такие возвышенные и блаародные, что даже срать рядом с вами опасно — бабочки с ног сшибают. Тут же остановите и пресечете.
Хото заржал так громко, что даже полусонные лошади оглянулись, и Бьярн заворочался, хватаясь слабыми пальцами за борт.
— Мне начинает нравиться твой подход к жизни, друг! Но вынужден, действительно, тебе отказать. Но! Вовсе не из преступного в наше время мягкосердия и слюнтяйства.
Высота тут же посерьезнел:
— С беглецов взять нечего. Воровать надо с прибылей, а не с убытков. А много ли унесет на себе перепуганный грузчик? Сам понимаешь, серьезные люди при любой власти выживут, — Хото дернул кадыком, — не только лишь каждый из серьезных, но про нас разговор иной. Да и хотелось бы крышу над головой. А рыть землянку… Я стенолаз, а не землекоп.
— Да и мы не особо-то, — кивнул Рош. — Предлагай, мастер.
— Раз мы обходимся без мнения безъязыких скотинок и приравненных к ним рыцарей… — Высота залез в карман, с видом рыбака, вываживающего гигантского тунца, поболтал там рукой. Выудил монетку. В неестественном, мертвенно-желтушном свете, мелькнула серебряная грань.
— Герб — прямо, цифра — направо.
— А почему не налево?
— Вторую неделю дико болит рука. Левая. Склоняюсь, что это подсказка Пантократора. Возможно, он намекает, что налево, нам, неженатым, совершенно не надо.
— Ну так куда?
Хото погладил монетку. Подушечка большого пальца ощутила знакомый рельеф — стоящий на задних лапах медведь, с алебардой на плече.
— Едем прямо. Нас ждет Ревено. Рош, ты был там?
— Был. Там неплохо, но пиво кислое.
— Значит, будем пить только вино.
