— Но насчет обвязок я бы в последнюю очередь беспокоилась, правильно? — нахмурилась Мейви, уперев руки в бока, и ногой разбирая связку стенолазных железяк, мелодично звенящих при каждом движении. — Карабины вижу, а вот спусковых…
— Тоже одно, все правильно.
— И как? — промямлил Лукас.
— В моем детстве отвечали «каком кверху!». А в твоем?
— Да точно так же.
— Вот мы ответ и нашли. Сперва Мейви с тобой, потом я. Можем поменяться, разумеется. Ну или сам дюльферяй, если умеешь.
— Не умею, — поник Лукас. Он и слов-то, таких не знал.
— Как меняться? — деловито спросила Мейви, натягивая обвязку. Поясной ремень пришлось затягивать на последнюю дырочку, а юбку забивать в один из ножных обхватов.
Обвязка долго лежала без дела в совершенно неподходящих условиях, и задубевшие ремни потеряли всякую эластичность. Затягивать пряжки приходилось в четыре руки.
— Сперва я, потом вы. Но рисковать не стоит — студент может рискнуть, и остаться в городе. Так-то, другой разницы никакой.
— Понятно… — сквозь зубы прошипела циркачка. — Так может, я одна, потом привяжу, поднимете, Лукаса спустите?
— Хочешь, чтобы парень убился? Он же к высоте непривычный.
Изморозь хотел было привычно соврать, что не раз ходил в море, и на мачты лазал… Но промолчал. Некоторой лжи лучше не звучать. Лукас в траурном молчании наблюдал, как девушка облачалась в стенолазные «доспехи».
— Готова?
Мейви кивнула.
— Ну давай. Главное, не волнуйся. Если все пойдет не так, то ты не виновата. Это все я.
— Умеете утешать!
— Это мое призвание, очередное из!
— Я так и поняла…
Циркачка, встав на колени, встегнула восьмерку в толстую веревку, как-то хитро переплетя кольца и витки. После, развернувшись ногами вперед, в отверстии, начала понемногу спускаться по жерлу варницы, держась за восьмерку…
— Перчатки бы… — с тоской произнесла Марселин.
Казалось, крепость понемногу заглатывает девушку, растворяя ее в своем чреве… Мейви остановилась где-то в глубине.
— Я на месте!
Воительница присела, потрогала натянутую как струна веревку.
— Была бы моя воля, я и сама бы не полезла… Но что поделать! Вперед, студент, не опозорь свой университет!
— Вниз? — зачем-то переспросил Лукас.
— Можешь наверх, — Марселин ткнула в закопченный свод, достав до потолка. — Но зачем нам наверх?
— Не за чем, и в самом-то деле…
— И зачем тогда спрашиваешь? Время тянуть не стоит. Все равно, все случится.
— Ага… — обреченно вздохнул Лукас.
— Не бзди. Разворачиваешься жопой вперед, лицом ко мне. И лезешь вниз. Доползаешь до Мейви, цепляешься за нее, как за единственную свою надежду. Она, в принципе, такова и есть.
— Пусть разуется! — донеся голос Мейви. — Он ходил непонятно где! Да и не люблю, когда ногами в лицо тычут.
— Когда острым и в глаз — еще хуже, имей ввиду! — Согласилась Марселин. — Давай, студент, скидывай сапоги.
Лукас плюхнулся на задницу, сдернул оба сапога, затолкал в голенища изношенные и давно не стиранные портянки. Встал, неловко переступил грязными босыми ногами с нестриженными ногтями.
— Ну, чистый орел! — восхитилась Марселин. — Окажемся в лесу, отправлю по деревьям лазать! Запустим за яблоками. Любишь яблоки, Изморозь?
— А?
— Вот и я говорю, что лучше снизу потрясти. Ветки ломаться любят. Давай, студент, вперед. Окажешься за спиной у нашей сладенькой девочки, держись крепко. За ремни, не за сиськи.
— А тут… сколько? — сглотнул неожиданно горькую слюну Лукас.
— Здесь? Локтей пятнадцать-двадцать. Ну, может, тридцать — сорок. Немножко совсем, не переживай. Если что, внизу травы много, смягчит.
Лукас вдохнул, выдохнул, снова вдохнул, чувствуя, как голова становится пустой и легкой, как облачко созревшего одуванчика, готовое разлететься по миру от малейшего шевеления воздуха…
И полез в варницу.
Опустил ноги вниз, попробовал по примеру Мейви ухватиться за веревку, но ее прижало к кирпичам — и нож не подсунешь. Он вцепился в край отверстия, не зная, что дальше.
— Сейчас на руку наступлю, — пообещала Марселин. — Не провалишься, не бойся.
Лукас икнул, понемногу разжал сведенные ужасом пальцы. Начал катиться вниз. Медленно, медленно…
— Придурок! — ступня уперлась во что-то мягкое и орущее.
— Прости, прости! — запыхтел Изморозь.
— Граблю выше подними! И вторую!
Лукаса схватили за штаны и потащили вниз. Он заверещал, тут же получил подзатыльник и перестал когтиться в швы между кирпичами. Чуть съехав, уперся промежностью в голову Мейви.
— Жопу, жопу подними! — приглушенно выругалась девушка.
Изморозь напряг дрожащие руки, кое-как приподнялся. Мейви немного протащила его над собой.
Лукас поддался инерции, прополз по девушке, под ее злое шипение… И тут ноги потеряли опору. Тело само-собой дернулось наверх. Тут же прилетело от Марселин.
— Хватайся, мудень!
Лукас осел, изо всех сил обхватил Мейви, вцепился в ремни, чувствуя, как хрустят суставы.
— Задушишь…
— Давай, девочка, вниз! — рявкнула Марселин. — Давай!
Лукас как завороженный смотрел, как тонкие, белые от напряжения пальцы, скидывают оборот с маленького рога на боку восьмерки…
Они поползли вниз. Шурша о желоб.
