— Очень просто. Купила себе ночную рубашку и чулки, да ещё кое-какие мелочи, без которых невозможно жить, и у меня осталось пять или шесть долларов.
— Да, плохо, — задумчиво произнёс Хуан. — А я могу зарабатывать больше, в два раза больше. Правда, и пахать придётся не так, как сейчас.
Парень прикрыл ящик и посмотрел на штору. Он услышал шуршание ткани и увидел, как упала на пол юбка. Он видел ноги девушки, иногда мелькала рука, взлетали пряди волос. Затем через голову Марианна сняла рубашку, и Хуан увидел её силуэт, вернее, не силуэт, а тень Марианны на ткани шторы.
Его сердце странно сжалось, а по спине пробежал озноб. Он хотел отвернуться, но не смог и с нескрываемым восхищением следил за тенью девушки.
Марианна что-то негромко напевала, а парень слышал, как бешено колотится у него в груди сердце и боялся, что девушка может услышать этот стук и испугаться.
— Так ты не разочарован? — послышался голос Марианны.
— А?!… Что?! — воскликнул Хуан.
— Я говорю, ты не разочаровался в том, что приехал сюда?
— Я? Нет, нет, не разочаровался, — сбивчиво заговорил Хуан.
Марианна, почувствовав волнение в голосе парня, выглянула из-за шторы и, встретившись взглядом с Хуаном, заулыбалась.
— А я вот, наверное, разочарована, — призналась девушка.
— Тогда возвращайся к родителям. Они у тебя богатые и там ты можешь позволить себе всё, что угодно. Будешь скакать по полям на какой-нибудь прекрасной лошади, менять каждый день наряды, покупать себе красивые вещи, читать книги, играть на этом твоём… как его…
— Рояле, — послышался голос Марианны.
— Ну да, будешь играть на рояле, будешь танцевать, веселиться, выйдешь замуж… — сказав это, Хуан Гонсало осёкся.
— Ну-ну, продолжай, — послышался злой голос Марианны.
— Да нет, извини, если я сказал что-то не так.
— Я не могу туда вернуться, — послышался из-за шторы голос девушки.
— Почему?
— Не могу — и всё. Если уж я решилась уехать и всего добиться собственными силами, значит, я должна это выполнить.
— Понятно, — произнёс парень и принялся стаскивать через голову рубаху.
Затем уселся, расшнуровал ботинки и снял носки. Марианна припала к небольшой дыре в шторе и следила за Хуаном. Она чувствовала ужасное волнение и какой-то удивительный трепет, когда видела его обнажённое тело, крутые плечи, мощные руки, крепкий затылок.
А парень, ничего не подозревая, спокойно разговаривал.
— Хорошо иметь много денег! Можно купить всевозможной одежды, припасов…
— Да, да, припасов, — сказала из-за шторы Марианна, облизывая пересохшие губы.
— Можно купить даже оружие, — задумчиво произнёс Хуан, разбирая свою постель и раскатывая на полу тюфяк.
— Да-да, оружие. Но я, Хуан, как вспомню сеньора Сикейроса, как вспомню тех двоих испанцев или мексиканцев, чёрт их там разберёт, которые пристрелили его, так мне сразу же, становится не по себе.
— Ну, я, в общем-то, не то имел в виду, — сказал Хуан, забираясь под одеяло, и поудобнее укладываясь на своём убогом матрасе. — Вообще-то, противный был человек, — после небольшой паузы вдруг сказал парень.
— Ты кого имеешь в виду? — осведомилась Марианна.
— Ну как кого, твоего кавалера, этого самого сеньора Сикейроса.
— А, да, он ухаживал за мной, пытался меня обольстить, соблазнить, говорил мне всякие комплименты.
— Вот-вот, договорился, — злорадно прошептал Хуан, — и подучил пару пуль в сердце.
— А мне его, честно говоря, жаль.
— А тебе не жаль твоих серебряных ложек?
— Ложек жалко. Знаешь, Хуан, я вспоминаю о них каждый день.
Марианна поняла, что больше уже ничего интересного не увидишь, и стала надевать ночную рубашку. Сейчас уже парень с интересом смотрел на тень тела Марианны, на изящные очертания её груди, бёдер, на точёный профиль.
Хуан тяжело дышал и скрежетал зубами.
А Марианна говорила, абсолютно успокоившись.
— Он был готов бросить мне под ноги пальто, если бы на палубе была лужа, чтобы я не замочила ног.
— Кто? — спросил Хуан.
— Сеньор Сикейрос, ведь он был настоящий кавалер, очень воспитанный и очень галантный. Мне всегда нравились мужчины, которые старше меня.
Хуан Гонсало тяжело вздохнул и сжал зубами край одеяла.
— Ты закрыл глаза и отвернулся к стене?
— А, да, — пробурчал Хуан, отворачиваясь к стене.
— А свет кто будет выключать?
Парень сбросил одеяло и, шлёпая босыми ногами по полу, направился к лампе и выключил свет.
А Марианна в это время с интересом наблюдала за ним.
Когда он опять улёгся и натянул одеяло, вновь прозвучал вопрос:
— Ты отвернулся к стене?
— Да, да, отвернулся, можешь идти.
— А чего ты так зло со мной разговариваешь?
— Можно подумать, там что-то интересное, ведь у тебя рубашка до пят, — улыбаясь, сказал парень.
— А ты откуда знаешь?
— Так утром ты же встаёшь и расхаживаешь в ней, а вечером наводишь всякую таинственность.
— Хорошо, так ты отвернулся к стене?
— Да, отвернулся, иди.
Марианна выбежала из-за шторы, перескочила через спинку кровати и забралась под одеяло. А затем облегчённо вздохнула, будто одеяло было такой же надёжной защитой, как толстая дубовая дверь.
На улице послышались душераздирающие крики.
— Какой ужас! — воскликнула Марианна.
