— Это тебе так кажется, потому что ты, Хуан, привык к ней. А ведь я раньше никогда не работала и мне иногда бывает стыдно, что я настолько неумелая, что у меня ничего не получается. И я очень благодарна тебе, Хуан, за то, что ты всему этому меня научил.
— Да ладно тебе, — немного смущённо бросил парень, — вот ещё нашла, за что благодарить!
— Нет-нет, я говорю абсолютно искренне, я восхищаюсь тобой.
— А я восхищаюсь тобой, — признался Хуан Гонсало, — ведь ты умеешь читать, умеешь писать, и, наверное, ещё умеешь, множество всяких интересных вещей, которые мне даже не снились.
— Всё это я умею не благодаря своим талантам, а тому, что меня этому учили. А вот ты…
— Что я?
— Ты умеешь много таких вещей, которым невозможно научиться.
— Да ладно тебе, Марианна, — вновь смущённо произнёс парень, — ты слишком уж меня хвалишь.
— Да нет, я говорю правду. Я даже хлеб не могу толком порезать, а ты управляешься с этим так, будто занимался этим всю жизнь.
— Так я и занимался этим всю жизнь, неужели ты это ещё не поняла?
— Как это? — воскликнула девушка.
— Ну как, я пахал землю, выращивал картофель, рожь, потом собирал урожай и занимался ещё тысячами разных дел. Стирал, готовил… в общем, даже невозможно всё это перечислить. Я даже могу шить.
— Шить? — изумилась Марианна.
— Ну да, могу шить. Конечно же, не очень хорошо, но если порвётся одежда, обращайся.
— Хорошо, — обрадовано, воскликнула Марианна, — но всё-таки будет лучше, если ты научишь этому меня. Шить и стирать — это женское дело.
— Да какая разница! Садись лучше к столу, поужинаем. Скорее, а то я сам всё съем.
— Ешь, я не очень голодна.
— Как это не очень голодна?
— Мне не хочется.
— Да садись ты, ешь. Я купил продукты для нас обоих, так что ты должна есть.
— Ладно, тогда завтра я куплю, — улыбнулась Марианна, присела к столу и стала уплетать хлеб с мясом с нескрываемым аппетитом.
Хуан Гонсало время от времени поглядывал на девушку, которая ела так, будто её несколько дней держали в заточении.
— Видишь, как здорово! Сколько, много мы с тобой сегодня успели сделать.
— Ты о чём? — прожёвывая мясо, осведомилась Марианна.
— Успели постирать, я купил продуктов, целый день проработали… Время прожито не зря.
— Тебе нравится, как мы здесь живём? — немного грустно спросила Марианна.
— А что, нормально. Есть жильё, есть работа, есть хлеб, есть мясо… что ещё надо?
— Но ведь, ты же, хотел землю? — заглядывая в глаза парню, поинтересовалась девушка.
— Землю… — мечтательно смакуя каждый звук в этом слове, произнёс парень, — да, земля — это то, о чём я думаю каждый день по нескольку раз. И мне кажется, вскоре она у меня будет. Я чувствую, что мне повезёт, обязательно повезёт! Я ради земли не пожалею ничего!
— Я тоже думаю, Хуан, что ты хороший человек, и судьба должна отблагодарить тебя. Она обязательно даст тебе землю, много земли.
-Да мне не надо много, — как-то миролюбиво и спокойно сказал парень, — мне бы такой участок, какой был у моих соседей. Я бы его превратил в рай, у меня бы на этой земле росло всё. Я собирал бы урожай, любил бы землю, обрабатывал бы её, удобрял, ухаживал за ней, как за…
— Как за кем? — спросила Марианна.
— Ну… — Хуан Гонсало задумался, а затем, глядя в глаза девушке, сказал, — ну… как ухаживают за невестой. Я не жалел бы ни сил, ни времени, и земля отблагодарила бы меня, обязательно, в этом я уверен.
Когда всё было съедено, Марианна вытерла стол, достала лист бумаги, чернила и ручку.
— А что ты будешь делать? — спросил парень.
— Я хочу написать письмо.
— Куда?
— Домой, отцу, в Испанию.
— В Испанию?
— Да, время от времени я пишу ему письма, рассказываю, как мы здесь живём. Конечно, я не пишу ему всю правду, я не хочу, чтобы он волновался и переживал. Я пишу, что всё у меня хорошо, что с жильём я устроилась, работа у меня есть, платят мне много.
— Зачем ты обманываешь, Марианна?
— Ну как… если я напишу правду, отец расстроится, а я слишком его люблю для того, чтобы расстраивать.
— Да, я тебя понимаю. К сожалению, писать я не умею, да мне и писать-то некому.
— Хуан, ты же говорил, у тебя есть братья.
— Да, есть, Санчо и Мануэль. Но они не ждут от меня никаких вестей, им всё равно, жив я, мёртв, есть я на этом свете или меня уже давным-давно нет. Они пьяницы и драчуны, я их люблю, а вот они меня абсолютно не любят. И честно признаться, я даже не знаю, чем они сейчас занимаются. Пока был жив отец, я работал на нашей земле и кормил их. Отец умер, землю забрали, дом сожгли. Не знаю, где они. Может, они устроились куда-нибудь, но скорее всего, их посадили в тюрьму, ведь они ужасные забияки.
— Я сочувствую тебе, Хуан, но поверь, мой отец не виноват в том, что ваш дом сожгли, не виноват. Он вообще-то добрый человек.
— Да я знаю, — с горечью произнёс Хуан, подошёл к окну, опёрся о подоконник и стал смотреть на улицу.
А Марианна, склонив голову, принялась быстро-быстро писать письмо.
