Бретер отдал короткое приказание и открыл небольшие ворота, ведущие наружу. Один из наемников молча кивнул и пошел к дому, нашаривая в поясной суме трут и огниво. За оградой ждало еще несколько столь же суровых и молчаливых людей, покойник, а также второй «искупитель». Если Кадфаль был приземист и широк, этот больше всего походил на японского дедушку из какого-нибудь самурайского фильма. Низкорослый, худощавый и очень-очень старый. Лицо как у глиняной статуэтки, в многочисленных и глубоких морщинах. Однако образу противоречило копье чуть выше человеческого роста, с коротким древком и несоразмерно большим наконечником в виде равнобедренного треугольника. И труп у ног «японского дедушки». Судя по жуткой ране и кровавому следу на копье, прикончил гопника как раз тщедушный копьеносец, причем в один удар.
- Подходила компания, пять или шесть рож, местные «покровители», - коротко доложился бретеру один из наемников. - Хотели вломиться в дом. Огорчились и ушли.
- Ясно, - кивнул Раньян.
- Меня зовут Насильник, - коротко отрекомендовался Елене «дедушка» с копьем. Голос у него оказался под стать виду, негромкий и ветхий.
- Чего?
- Я Насильник, - не изменившись в лице, повторил копьеносец. После короткой паузы счел необходимым разъяснить. – В былые времена я творил много несправедливостей, но главным было насилие над женщинами. Теперь искупаю этот грех. В том числе и людским презрением.
- Ты назвался «насильником», чтобы тебя презирали?
- Да.
Судя по лицам наемников, слушавших этот сюрреалистический диалог, испытывали они скорее недоумение с изрядной долей опаски.
- Понятно, - сказала Елена, которая ничего не поняла.
Из садика потянуло дымком. Оставшийся поджигать наемник вернулся, аккуратно притворил воротину. Елена поправила кожаные лямки «вьетнамского сундучка», огляделась, чувствуя множество колючих взглядов, скрытых в тенях, за ставнями, старыми досками заборов. Приложила руку к холодной стене ограды, сложенной из множества плоских камней на прочном растворе.
Она думала, что сейчас заплачет, что горе накроет волной, как тогда, на берегу, рядом с каменой пирамидкой-кенотафом. Горе было, да. Рвущая сердце боль и жгучая вина. Осознание того, что пусть и не желая того, скорее всего именно женщина с Земли принесла гибель Баале и ее дочери. А слез не было. Как тогда сказал Шарлей-Венсан... Слезы - удел молодых. И Елена чувствовала себя очень, очень старой.
- Выпей, - Раньян протянул ей маленькую бутылочку обычного вида, из мутного стекла с деревянной пробкой.
- Что это?
- Эликсир. До утра он вернет и преумножит силы.
- Не нужно.
- Нужно, - непреклонно сказал бретер. - Впереди бессонная ночь и серьезные заботы. А ты уже валишься с ног.
- Я еще ни на что не согласилась, - Елена посмотрела на просвет бутылочку. Солнце уже заходило, в умирающем свете жидкость едва заметно светилась и выглядела очень подозрительно.
- Согласишься, - предположил бретер. - Ты хочешь знать правду. Я могу открыть часть ее, ту, что знаю сам.
Запахло гарью.
- Идемте, - сказал Кадфаль, и Елена в усталом отупении позволила увлечь себя.
Они спускались к реке плотно сбитой группой, причем «братья» сразу встали по обе стороны, закрывая собой от любой возможной угрозы. Елена оглянулась последний раз, как раз в тот момент, когда первые языки пламени поднялись из-за ограды.
В доме хватает дерева, да еще и хороший запас горючего сланца. Женщина не знала, сколько нужно горючего материала, чтобы сжечь тела до пепла, однако надеялась, что имеющегося хватит. Сегодня утром она была почти счастлива. Минуло несколько часов - и вот Елену окружает смерть, боль и хаос. Рядом сумрачно шагает человек, который лишь чудом не убил ее год назад. Что же готовит ночь? И в каком мире она окажется к рассвету? Сколько еще людей умрет, сколько вещей необратимо изменится?
- Рассказывайте, - негромко потребовала она. - Все, с самого начала.
- Здесь нельзя задерживаться, - ответил бретер. - Переправимся на другой берег, там все расскажу.
_______________________
[1] Костяной - чтобы не убить ненароком жертву или коллегу во внутрикорпоративных разборках. Дешево, сердито и больно. А вот взял бы свинец или хотя бы железо, Елена так легко не отделалась бы.
[2] Осколки бараньих костей в качестве оружия оставались в ходу еще в XIX веке у французских апашей.
Глава 27
Когда ударит набат
- По мосту не пройдем, - отметил один из наемников, указывая на кавалерийский пост.
