Маршак начал переводить баллады еще в юности. Среди наиболее удачных переводов должны быть названы широко известные «Король и пастух», «Королева Элинор», «Зеленые рукава», «Графиня-цыганка» и другие. Широкой известностью пользуются также переводы баллад о Робин Гуде, выполненные Маршаком также с большой поэтичностью и глубоко раскрывающие идеи подлинника.
Отличительной особенностью переводов баллад по отношению к остальным переводам Маршака является относительно более свободная трактовка оригинала, которая нам представляется вполне правомерной, если вспомнить о том, что речь идет о приближении к современному читателю произведений, созданных еще в средневековье и в эпоху Возрождения. Не случайно многие религиозные понятия в переводах Маршака снимаются и заменяются конкретными историческими реалиями. Например, в балладе «Король и пастух», там, где в оригинале пастух, отвечая на первый вопрос короля, говорит, что цена ему 29 пенсов, так как за тридцать сребреников был продан Иудой сам Христос, у Маршака говорится:
Смысл, как видим, вполне сохранен, а перевод из религиозно-мистического в социально-исторический план делает балладу более понятной читателю.
Переводы баллад у Маршака особенно интересны в том отношении, что к работе над ними он возвращался неоднократно, и сравнение переводов, опубликованных поэтом сорок лет назад, и сегодня дает возможность увидеть эволюцию творчества, рост мастерства. Если в балладе «Клятва верности», опубликованной в октябре 1916 года в журнале «Северные записки» под названием «Тень милого Вильяма», переводчик писал:
то в окончательном варианте мы читаем:
Картина стала гораздо более ясной, конкретной и художественно убедительной, И эта большая конкретность заметна в любой детали: там, где было сказано «призрак», теперь стоит «мертвец», где было «хладный рот», теперь — «бледный рот», где стояло «он вышел в дверь, она за ним», теперь «он вышел в сад, она за ним», где было «у двери тяжко застонал», теперь — «у двери тихо застонал», где было «О, дева, сжалься надо мной», теперь — «о, сжалься, сжалься надо мной». Как видим, Маршак везде заменяет архаизмы и условные поэтизмы конкретными, убедительными, точными словами и образами.
