Мы можем только повторить — перед нами первый, подлинно поэтический полный перевод сонетов Шекспира на русский язык.
Бесспорно, большим творческим достижением Маршака-переводчика является его работа над Бернсом. Бернса, который, кстати сказать, был одним из любимых поэтов Маркса, переводят и России давно. Переводчиком его был М. Михайлов, а в советское время Т. Щепкина-Куперчик и Э. Багрицкий. При всех достоинствах этих переводов нужно сказать, что подливного Бернса русский читатель получил только в переводах Маршака. В его переводах, как справедливо отметил профессор М. Морозов, «звучит живой голос Роберта Бернса, свою свежесть сохраняли прямые и искренние чувства шотландского поэта — его радости, его скорбь, его негодование на окружавшую его общественную несправедливость и его несокрушимая веря в будущее».
Нужно особо отметить, что удача, и даже больше чем удача переводчика второе рождение Бернса, по-видимому, определяется прежде всего близостью поэтических индивидуальностей обоих поэтов. Любопытно, что в переводах Бернса даже некоторые прямые отступления Маршака от подлинника не воспринимаются как искажение подлинника. Маршак настолько глубоко проник в стихию поэзии Бернса, что даже и та собственная доля поэта-переводчика, которая присутствует во всяком переводном стихотворении, в данном случае оказывается неотделимой от доли автора. Так, видимо, хотя может быть и в меньшей степени, обстояло дело с переводами Жуковского из Шиллера, многие из которых именно поэтому и сохранили свое обаяние до сих пор.
Особенно хороши в переводах из Бернса стихи: «Честная бедность», «Полевой мыши», «Маленькая баллада», «Пробираясь до калитки», «Поцелуй», «Финдлей», «Ты свистни, тебя не заставлю я ждать», «Ночлег в пути», «Босая девушка», «Ты меня оставил, Джеми», «Счастливый вдовец», «Заздравный тост», «Растет камыш среди реки», «Сватовство Дункана Грея» и многие эпиграммы.
И пусть в стихотворении «Финдлей» у Бернса чередуются мужские и женские рифмы, что в английских стихах, кстати, бывает не часто, а Маршак переводит все только с мужскими окончаниями, важно, что смысл и, главное, интонация Бернса до нас донесены. Не теряет своего поэтического характера и стихотворение «Джон Ячменное Зерно», в котором, кроме бернсовской рифмовки второй и четвертой строк, Маршак рифмует и первую с третьей, хотя как раз в этом стихотворении можно отметить несколько весьма спорных вольностей. Маршак, например, снял концовку стихотворения, в котором Бернс говорит о Джоне:
Маршак отказался от повторения в первых двух строфах, хотя у Бернса последние две строки этих строф повторяются почти дословно:
Особый интерес представляют переводы бернсовских эпиграмм, выполненные Маршаком великолепно. Нужно сказать, что Маршак все время продолжает работать над Бернсом, и новые его переводы не только не уступают старым, но открывают нам в Вернее новые стороны его таланта. Если в первых переводах Маршака мы встречались по преимуществу с Бернсом — лирическим поэтом, то в новых, публикуемых сейчас в журналах переводах мы гораздо полнее, чем до сих пор, знакомимся с сатирическим даром Бернса, нам яснее открывается смысл его поэзии. Очень интересен выполненный Маршаком перевод стихотворения «Сон», где обличение правящих классов Англии достигает особой силы. Обращаясь к королю Георгу, которого Бернс назвал «слабоумный Джорджи», поэт пишет:
Сатирическая линия поэзии Бернса получает сильное звучание в переводах Маршака. Как великолепно передано Маршаком поучение соседки юной Бесси в стихотворении «Когда кончался сенокос»:
