Пропажу фигуранта обнаружил сам Телегин. Пока Тилляев общался с адвокатессой, следователь выбрал камеру, куда через пятнадцать-двадцать минут должен был отправиться Денис. Помещение размером с вагонное купе занимали человек десять типов, чья судьба была предрешена: скорый суд и этапирование на зону. Статьи у сидельцев были подходящие: разбойное нападение, вымогательство, избиение, жестокое обращение с животными. Обладатель последней статьи быстро стал в маленьком обществе изгоем и занял место под нарами, что вряд ли было справедливым решением «коллектива». Мужчина лет тридцати двух, в жизни не сталкивавшийся с криминалом, забил железным ломом бойцового пса, которого хозяин пустил порезвиться во дворе, как ныне заведено, без поводка и намордника. Собака принялась гоняться за детьми, которые лазили по стальным конструкциям, установленным для их развлечения… а дальнейшие события нашли своё отражение в сухих строках протокола. Безутешный хозяин питбуля после задержания озверевшего мужчины, чья дочь тоже играла на той площадке, почти сутки дежурил поблизости райотдела примерно с такой же металлической палкой в надежде, что убийцу его пса выпустят. Однако мужчину увезли в СИЗО, где сокамерники на пинках тотчас отправили новичка под нары. Вскоре его соседом неминуемо оказался бы Денис Тилляев, но…
Служебное расследование быстро установило, что адвокат по имени Ирина Книперсон уже несколько месяцев находится на территории Соединённых Штатов и явно не собирается возвращаться обратно в Россию, тем более с целью организации побега человека, совершенно ей незнакомого. Выяснилось также, что женщина, которая выдавала себя за Книперсон, вошла в здание СИЗО однократно, а покинула его дважды. Первый раз – в сопровождении прапорщика, другой – через санчасть, куда была доставлена после эпилептического припадка, признанного заведующей либо настоящим, либо мастерски изображённым. Стало ясно – одним из лже-адвокатов был именно Денис Тилляев. Полковник Вахрушев экспрессивно выразился по этому поводу, присовокупив к слову «актёр» непечатный эпитет. Однако ругался он даже с каким-то восхищением в голосе. Справедливости ради, начальник городской милиции совершенно не верил в причастность юного артиста к покушению на девушку.
Не верил в виновность Дениса и Максим Черенков, доставивший в райотдел Махмуда. Южанин был совершенно спокоен и выглядел немного вызывающе. Он пребывал в полной уверенности, что его арестовали по ошибке и недоразумению. Брата Зульфии после долгого разговора с дознавателем всё-таки решили задержать на сорок восемь часов – на всякий пожарный. Показания Ерматова были приобщены к делу и переданы молодому следователю Сергею Сколкину, на которого взвалили часть работы Телегина, временно отстранённого от службы. Но лишь на сутки, учитывая катастрофическую нехватку кадров.
* * *
Возле двери кабинета маячили двое мужчин в деловых костюмах. Один – худой, длинноносый, с узким подбородком и тонкой шеей, другой – толстый, седоусый, немного обрюзгший и слегка напоминающий добродушного моржа из мультфильмов. Добродушность этого человека была более чем обманчивой – его даже в Москве за глаза называли «людоедом».
– Вы заставляете нас ждать, – произнёс толстяк.
– Времени ровно пятнадцать часов, – сухо ответила Атаманова.
– Пятнадцать ноль две, – возразил толстяк. – Впрочем, это не слишком существенно. Мне нужен главный режиссёр театра.
– Главный режиссёр театра, – произнесла женщина, открывая дверь кабинета, – это я.
Визитёры переглянулись.
– Судя по всему, слухи были верными, Юрий Петрович? – спросил толстый.
– Абсолютно, Леонид Алексеевич… Но для нас это не имеет никакого значения. Для театра, кстати, тоже, – угодливо произнёс худой – руководитель одного из департаментов мэрии по фамилии Ёлкин.
– Вы, чиновники, всегда излишне уверены, – проворчал тот, кого назвали Леонидом Алексеевичем. Фамилия этого человека не прозвучала, но входящим в кабинет людям она была хорошо известна – то был Барановский, специалист по рейдерским операциям, работавший аккуратно и тихо, в отличие от представителей мелких мафиозных группировок, «отжимавших» собственность с автоматами наперевес. Барсетки и сотовые телефоны порой были куда действеннее огнестрельного оружия. Особенно если рейдерам помогали «засланные казачки». И, судя по всему, в театре без пятой колонны не обошлось.
Все четверо, включая администратора Москвина, прошли в кабинет, и Атаманова заперла дверь изнутри.
– Вроде всё хорошо, – произнёс Леонид Барановский. – Но среди нас явно кого-то не хватает.
– Кого же именно? – спросила Евгения Эдуардовна, усаживаясь на своё место и жестом приглашая остальных занять места на стульях вокруг небольшого приставного стола.
– Того, на чьём месте вы сейчас находитесь, – сказал Барановский.
– Я на своём месте, – заявила Атаманова. – Поскольку являюсь главным режиссёром этого театра.
Рейдер и чиновник понимающе переглянулись.
– Знаете, мы не ходим в театры на спектакли, – нудным голосом затянул Леонид Алексеевич. – Особенно на современные комедии.
