– Ещё немного, и мы начнём хором говорить «ерунда, дело житейское»… Но не уверена. Этого не будет. Мне сейчас довольно противно. И я действительно очень устала и хочу спать. Хоть мне и совсем не в кайф лежать на кровати, на которой вы недавно… Но ничего, улягусь поверх одеяла в одежде. А вы, Светлана, попросите Дениса, чтоб он вас где-то как-то устроил до утра. Мне без разницы, как это будет выглядеть, но я повторяю: пожалуйста, не уходите. Наверное, нам вместе придётся завтра поехать в ваш театр… Или в больницу. Куда угодно, но мне нужен мой паспорт… Я сейчас ненадолго займу ванную, потом пойду спать…
С этими словами Зульфия поднялась и вышла из кухни. Конечно, ей больше всего на свете хотелось сейчас пробежаться ногтями по физиономиям обоих, но она решила обойтись без этого. К тому же действительно она ужасно устала и ощущала опустошение, чтобы получать удовольствие от скандала.
* * *
Эсон растолкал Махмуда около половины восьмого. К утру погода испортилась, подул холодный ветер, начавший крутить и швырять опавшую листву. Принялся накрапывать мелкий дождь.
– Ты чего-нибудь понимаешь? – спросил Эсон.
Махмуд тоже с удивлением глядел на троих, вышедших наружу. Так, одна из них – это немолодая, но очень красивая женщина в широком берете и дождевике. Видели её уже. Второй – это актёришка из театра, в кожаной куртке и кепке, который является любовником Зульфии, а по совместительству и этой дамы. Тоже видели. А вот и сама Зульфия… Узнать по лицу практически невозможно – застегнула капюшон толстовки до самых глаз, сверху надела мешковатую курточку – даже по фигуре не сразу понятно, кто такая. По всем признакам они все должны были поругаться, но этого почему-то не случилось. Ишь, идут себе спокойно куда-то, мирно переговариваются…
– Нет, – ответил Махмуд. – Я ничего не понимаю.
– Едем за ними, или как?
– Поезжай. Только небыстро. Думаю, теперь она от нас не уйдёт.
Преследователи на «шестёрке» не торопясь выехали из жилой зоны и притормозили метрах в пятидесяти от остановки автобуса, к которой подошла странная троица.
– Если они сейчас сядут и уедут, мы их потеряем… – пробубнил Эсон.
– Так сделай, чтобы не потеряли, – сердито отрезал Махмуд.
Женщина, девушка и юноша поднялись в салон подошедшего автобуса, и Эсон тронул машину по дороге следом.
– Они не в театр едут, – заметил Махмуд.
– Уже понял…
Автобус остановился возле первой городской больницы, где сейчас волею злого случая оказались сразу трое сотрудников театра.
– С утра у них вроде неприёмные часы, – сказал Эсон.
– Так же, как и у нас, – подтвердил Махмуд. – Сейчас начнут в окно орать и камешками бросаться.
Так оно и случилось. Денис громко засвистел, а Зульфия и Светлана принялись что-то кричать. За стеклом второго этажа мелькнул чей-то силуэт, а через пятнадцать минут с крыльца довольно ловко спустилась молодая женщина на костыле с загипсованной ногой. Она быстро переместилась за угол, где поочерёдно обнялась со Светой и с Денисом. Зульфия (по-прежнему не снимавшая с головы капюшон) кивнула Маше, которая тут же вынула сигарету и с наслаждением прикурила. Светлана и Денис долго что-то ей втолковывали. Наконец Маша несколько раз кивнула головой, выбросила окурок и упрыгала обратно. Прошло минут десять – трое в явном напряжении чего-то ждали. Наконец Маша вернулась и начала что-то рассказывать. При этом она передала Светлане какую-то бумажку, которую женщина аккуратно спрятала в сумочку. В оживлённую беседу вступили и остальные.
– Интересно, о чём они болтают? – произнёс Эсон.
– Какое это имеет значение? – ответил Махмуд.
Разговор, по всей видимости, был не из простых. Гости с юга не могли знать, что речь идёт о том, где сейчас находится паспорт Зульфии, без которого ей теперь шагу ступить нельзя. Махмуд и Эсон не предполагали, что даже если они вдруг сумели бы наконец увезти девушку в отель близ аэропорта, то улететь домой она даже при всём желании не сумела бы.
Наконец женщина с костылём в сопровождении всех троих скрылась в застеклённом холле больницы.
– Звонят кому-то, – прокомментировал Эсон, поняв, что все столпились у телефона-автомата.
– Ты знаешь, мне всё это страшно надоело, – вздохнул Махмуд.
Через двадцать минут к крыльцу клиники лихо подрулил «москвич-21» с намалёванными шашечками на дверях. В машину сели все трое. Девушка с костылём на улицу выходить уже не стала.
– Куда это их Азраил понёс? – пробормотал Эсон, поворачивая ключ зажигания.
Упрямые южане довели такси до здания с колоннами и остановились так близко, как только позволяли знаки и ограждения. Они видели, что из «москвича» вышли все трое и уверенно прошли через тяжёлые двери с резными стёклами и прихотливо изогнутыми ручками. Но сами, конечно, из «жигулей» выходить не стали. Поэтому они могли только гадать, какого шайтана Зульфия в компании актёров будет делать в здании главного городского управления.
