Соня же быстро сообразила, что эта девушка не намерена вести беседы на откровенные темы и перевела разговор в другое русло.
В остальном вечер прошел просто замечательно. Костер, шашлыки, музыка, смешные истории о «годах молодых», которыми беспрестанно фонтанировал Михаил, вгоняя друга в краску. И Игорь, сидящий рядом и греющий её своим теплом… Так хорошо ей не было очень давно.
Соня ушла укладывать спать Дашу, Миша с Игорем потерялись где-то в доме, отправившись за бутылкой вина, а Рината сидела у костра и грела руки.
Тепло… Вот тот же огонь. Он согревает, когда холодно, дарит покой и уют… но лишь на расстоянии. Стоит только потерять бдительность, придвинуться ближе, и языки пламени нещадно обжигают кожу, принося нестерпимую боль…
Рината не заметила, как её уединение было нарушено. Только почувствовала, как на плечи легло что-то мягкое.
— Простудишься же, — тихо пожурил ее Игорь, присаживаясь рядом на импровизированную скамейку из гладкой доски и надежных березовых чурок.
— Спасибо, — слабо улыбнулась Рината, укутываясь в плед.
— Да не за что. Мне не сложно.
— Не за это. То есть, и за это, но… в общем, спасибо за то, что вытащил из Москвы. Мне и правда это нужно было, — путаясь в словах, тихонько произнесла девушка.
— То-то же, — Игорь легонько толкнул ее в плечо. — А то «не поеду», «не хочу». Слушайся старших, Ипатова!
Рината глубоко вздохнула и снова посмотрела на уже затихающее пламя огня. Некоторые угли уже почернели, некоторые еще пылали жаром, отдавая тепло в остывающий августовский вечер. Игорь налил вино в одноразовый стаканчик и протянул ей. Она сделала глоток.
— А знаешь, Игорь, я боюсь… — неожиданно даже для самой себя, выговорила она. Посмотрела на Крылова блестящими от подступающих слез глазами, в которых озорным огоньком отражалось пламя. — Вдруг у нас не получится?
— А ну, отставить сомнения! — Игорь властно притянул Ринату к себе. — Даже не думай об этом. Ты у меня настолько гениальная, что на прокатах все попадают от восторга. И программы у нас отличные! Этот Артём твой, стоит отдать ему должное, поставил по высшему разряду. Я еще никогда ничего лучшего не катал. Честно. Только ты не бойся. Не позволяй страху победить. Стоит только один раз испугаться, и больше никогда не сможешь вернуться на прежний уровень.
— Меня растили с мыслью, что я обязана стать олимпийской чемпионкой. — Рината чувствовала, что если сейчас выскажет все, что творится у неё на душе, ей станет легче. Но слова давались с трудом. Ей бы хотелось рассказать ему все, объяснить, но она больше не умела быть откровенной. И все-таки ей хотелось поделиться с ним хотя бы чем-то… Чем-то, чем она могла. — И я настолько с нею свыклась, что другого мне не нужно было. Никакие вторые, третьи места… только первые. Только победа. А когда приехала в Ванкувер, вдруг что-то во мне сломалось. — Игорь терпеливо слушал, не перебивая, а Рина, погрузившись в свои воспоминания, продолжала: — Меня сковал такой дикий страх, что я двигаться не могла. Каждое движение давалось с трудом, я не представляла, как выйду и откатаю свои программы. А когда тебе шестнадцать, и на тебя молится вся страна — это безумно давит. Телекамеры за мной по пятам ходили. Каждый мой шаг, каждое слово, каждый взгляд — все это было на виду. «Принцесса льда» приехала за победой на Олимпийских играх… Я не могла подвести тренера, верившего в меня, тем более не могла не оправдать надежд, что связывал с моим именем президент… Я видела их подбадривающие улыбки, когда отъезжала от бортика для исполнения короткой программы. Знала, что они верят в меня. Но не выдержала. Все завалила. А в произвольной пошла на еще больший риск и вставила тройной аксель… Хотела доказать им, что не зря они меня любили. Игорь, я не смогла! А потом оказалось, что не нужна была им моя ответная любовь. А их… их была фальшивой… — расплакавшись, Рината прижалась к его груди. Стакан выскользнул из ее пальцев и бесшумно упал под скамью, недопитое вино, выплеснувшись, впиталось в темную землю. Игорь, крепко обняв, даже не мог придумать, что сказать в ответ. Не понаслышке знал, что это такое — когда на тебя надеются и делают ставку. А ребенку, коим Рината была три с половиной года назад, это вынести и вовсе невозможно. Это она внешне как кремень. А что внутри творится, какая она на самом деле — никто же не знает…
— Ринк, мы справимся с тобой. Обещаю, — прошептал он и нежно поцеловал ее в висок. — Ты только не держи все в себе. Если страшно будет — говори. Я помогу. Мы вместе все преодолеем и выиграем. Ты рождена, чтобы стоять на верхней ступени пьедестала.
— Когда-то мне это уже говорили.
— Бердников?
Рина кивнула и, вздохнув, проговорила:
— Спасибо. — Непоколебимая уверенность в его голосе внушала спокойствие. Руки ее больше не дрожали, слезы высохли, оставив на губах солоноватый привкус. Рината высвободилась из его рук. Игорь было решил, что она сейчас уйдет, но вместо этого она обняла его за шею и, прильнув ближе, осторожно коснулась губами губ.
— Что ты делаешь? — выдохнул он.
