– За вторым столиком, видите, странная такая женщина с двумя белобрысыми мальчиками? В соломенной шляпе? У неё их обоих Львами зовут.
– А я думала, послышалось, – кокетничала Лила. – Она с утра им говорила: «Лев, напомни Льву, что сегодня его очередь нести плюшевого льва на пляжик».
– А дом рядом с отелем видели, на бетонный батон похожий?
– У нас на него окна выходят!
– Его местный пенсионер Окиянин-Морин зимой незаконно построил и теперь с нами судится. Он всю жизнь коллектором проработал. Привык ссориться, на пенсии без хобби скучно. У него там над дверью «Ресторан» написано, видели? Это он специально, чтобы на отдыхающих орать. Ну а что, сидит дома, один, делать нечего, на крыльце очередные курортники: «У вас есть свободные столики?» У него сразу глаз загорается: «Нет тут никакого ресторана! Мало ли что написано?! Мой дом – что хочу, то и пишу! Ходят тут всякие, ишь!»
– Серьёзно? – не поверила Алька.
– Зуб дам! Каждый вечер крики. И ему разрядка, и нам польза: его «клиенты» потом сюда садятся. И не привередничают насчёт обслуживания.
– Лев, положи Льву и маме кашки, – сказала женщина за вторым столиком. – Вы помните нашу традицию? Каждое утро перед кашкой мы поём львиную песенку.
– Какой же красивый! – выдохнула Лила, когда официант отошёл.
– Шутишь, он худее твоей ляжки, – заметила Аля.
– Глиста в скафандре! – подтвердила я.
– Фотография на память! – папа сверкнул объективом.
До пристани поехали на автобусе, чтобы «погрузиться в местный колорит», как выразился деда Фей. В час жары. Вокруг меня сидели сплошь крупные дамы в цветастых сарафанах и обмахивались веерами. У одной был вентилятор на батарейках. От водителя играла песня Утёсова «У Чёрного моря», очень старая. Я всё это – и как называется, и кто поёт, и что старая – из разговора дам узнала. Подслушала и подумала, что Утёсов – говорящая фамилия. Сразу представляешь, что он сам стоит у моря как утёс.
– Скажите, он поворачивает? – спросила вдруг женщина с вентилятором, когда мы проезжали памятник с вросшей в кресло головой.
– Нет, идёт прямо, – ответила я, потому что смотрела карту. Было как-то неудобно, что Сковородка лижет меня при этом в шею.
Пристань находилась прямо на хоботе чудища. А птичий остров – через море, которое было сегодня гладким. Мы сели в две моторные лодки и помчались к нему, взбривая спокойную воду.
Первое, что я увидела на острове, – огромный круглый камень, на котором сидели птицы. Они были похожи на его причёску. Будто камень – это темнокожий джазовый певец.
Второе, что я увидела на острове, – бабушек Валю и Варю. Они прогуливались, покачивая своими разноцветными головами. Варя, нежно склонившись, читала Вале путеводитель. Встретить их было неожиданно, будто надел после лета куртку и нашёл в кармане пятьсот рублей.
– Тройка! – они тоже удивились. – Какими судьбами?!
– Да мы тут с семьёй… путешествуем, – я оглянулась, но рядом стоял только Саша.
Остальные ловили Сковородку, которая сошла с ума от птиц и гонялась за ними по острову, вырвав поводок.
– Чайки, цапли, бакланы, пеликаны, – перечислял Санёк по очереди взлетавшие стайки. – Всех распугала! Как бы ей не родить!
– Так она готовится стать матерью? – старомодно поинтересовалась бабушка Варя. – А я-то думала, вы её перекармливаете.
– Кроме десятка разных видов птиц, на острове ещё живёт отшельник, – поделился Сашка. – Я прочитал. С продуктами и дровами ему помогают местные рыбаки и МЧС.
– Как интересно, – вежливо удивилась бабушка Валя.
– Алёша? – ахнула бабушка Варя.
Из кустов прямо к нам вышел старик в панамке и рваных шортах цвета хаки. Морщинка между бровей у него была широкая, как палочка эскимо.
– Варя? – застеснялся он.
– Ах, господи, это… – прошептала она, но мы уже и так поняли. Перед нами стоял Филин, давняя бабушки-Варина любовь.
– Алёша, ты же хотел стать актёром? – спросила бабушка Варя, но тут же спохватилась, какой это неуместный вопрос, как грубо он звучит, замахала накидкой, как крыльями.
– Душа моя, ты только не волнуйся, – бабушка Валя положила руку подруге на плечо.
– Ну… вот так, – Филин развёл руками, как бы говоря: какой есть.
Было странно стоять и смотреть на них. Я не знала, куда деть глаза, будто бы они вдруг догола разделись.
– Я… это… Пойду Сковородку половлю, – сказала я не пойми кому и пошла. Сашка поплёлся за мной, до нас никому не было дела.
Мы завернули за утёс, я вспомнила про Утёсова и песню из автобуса и тут же снова услышала её:
Какой-то знакомый голос пел в такт волнам. Когда мы вышли на маленький пляж, я уже знала, что это поёт деда Фей, держа бабу Лину за руку.
