Адвокат шибко не сопротивлялся. Дежурно пролепетав об отсутствии у подзащитного судимости, о наличии жены, ребенка-инвалида, постоянного места жительства и источника дохода, защитник попросил суд об избрании своему подзащитному меры пресечения, не связанной с лишением свободы, а именно домашнего ареста или залога. Судья охотно поинтересовалась, какую сумму защита Мозгалевского может внести в качестве залога, что вызвало у задержанного приступ оптимизма – до слез и дыхательного спазма.
– Любую сумму, которую назначит суд! – выпалил Мозгалевский, облизнув судью обожающим взглядом.
– Ну… сто миллионов осилите? – судья Соленая, не скрывая, наслаждалась внезапным обожанием убийцы.
– Конечно, ваша честь! – Владимира душили слезы, слова давались с трудом.
– Сколько времени вашим близким потребуется собрать эту сумму? – игриво улыбнулась судья.
– Час-два! Два – максимум, Ваша честь.
– Хорошо! Суд удаляется на совещание, – и Соленая исчезла в соседней комнате.
Приставы спустили Мозгалевского в подвал, оборудованный глухими камерами, похожими на маленькие тусклые кельи. Лежать невозможно, сидеть неудобно.
«Всегда бы так, – улыбнулся про себя обнадеженный Мозгалевский. – С этим вроде решили. Молодец адвокат, крутанулся. Нужно собрать команду, прессануть этих ленинских колдунов, сделать трепанацию черепа, в конце концов. Можно же удалить кусок мозга, наверное. Лучше остаться живым овощем, чем дохлым мудрецом. Странно, а ведь раньше я не боялся смерти. После каждой вечерней молитвы смерть начинала казаться чем-то торжественным, ответственно сакральным и от того притягательным. Но тогда мне не снились эти чертовы сны. А может быть, и снились, но я сейчас не помню. И зачем эти кошмарные сновидения со шлюхами и наркотой? Хотя, пожалуй, это лучше, чем 53-й».
Через полчаса Мозгалевского подняли в зал. Судья Соленая, искоса поглядывая на задержанного, бегло прочитала решение: «Ходатайство следователя удовлетворить. Избрать в отношении Мозгалевского Владимира Романовича меру пресечения в виде заключения под стражу сроком на два месяца».
Словно контуженный, Мозгалевский слышал лишь белый шум. Собственное дыхание молотком отдавалось в затылке. Ему казалось, что он не может дышать. Владимир пытался что-то сказать, но челюсть парализовало.
– Вам понятно решение суда? – донеслось откуда-то издалека.
– Я спрашиваю, вам понятно решение суда? – прозвучало уже совсем рядом.
– Да, – протянул Мозгалевский, высвободив наконец челюсть из оцепенения. – Понятно. Только зачем?
Судья удалилась. К клетке шустро подскочил адвокат.
– Владимир Романович, это было ожидаемо, – зачастил сквозь стальные ребра Бинецкий. – Хотя я рассчитывал на залог…
– Ты был у Алены? – на удивление адвоката, совершенно спокойно, но скорее отрешенно спросил Мозгалевский.
– Да, – поправил очки Анатолий. – Точнее, нет. В роддоме, который вы указали, девушка с такими приметами никогда не наблюдалась.
– Не нашел, – с упреком бросил Мозгалевский.
– Следователь вернул мне ваш телефон, – продолжил адвокат.
– Телефон?! Как же я мог про него забыть! Там же есть все: и алиби, и Алена! Какой же я идиот! Там же ее номер, переписка, геолокация. Она записана как «Любимая». Как же болит голова!
– Есть «Любимая», но это ваша супруга – Евгения Евгеньевна. Я поискал Алену в контактах, под описание попадает только одна. Вот ее фото в вайбере, – адвокат светанул экраном телефона, но тут же был одернут бдительным конвоем.
– Она! – вскрикнул Мозгалевский.
– Я тоже так подумал, – сморщился Бинецкий. – Я с ней связался. Но она отрицает близкие отношения между вами.
– Откуда же она меня знает? – недоверчиво усмехнулся Мозгалевский.
– Говорит, что познакомились в клубе года три назад. Вы ей тогда несколько раз звонили. Но дальше общение не пошло.
– Но она же беременна! – отчаянно прошептал Владимир.
– Она замужем, сыну два года. Увы!
– Нет, нет, нет! Это все бред. Она тебя обманула. Она боится, просто боится, – дико нашептывал сквозь клетку Мозгалевский, не стесняясь сойти за умалишенного.
Приставы отстранили адвоката, надели наручники на обвиняемого и спустили обратно в подвал.
Сознание Мозгалевского напоминало промокшую газету, картинки и слова расплывались, перемешивались друг с другом в серую кашеобразную слизь. И в этом мыслеподобном тесте вдруг возникла Алена. Владимир явственно вспомнил, как лет пять назад он запойствовал в «Облаках». Там встретил девушку, которая пришла на день рождения с одногруппницами и очень тяготилась глянцевым кичем, переполнявшим заведение. Пьяная отвага Мозгалевского победила девичью застенчивость, и Владимир заполучил телефон Алены. Он звонил несколько раз, однако все попытки договориться о свидании провалились. Алена была неприступно и корректно холодна, что еще больше распаляло Мозгалевского. Он даже пробил место работы и домашний адрес, куда несколько раз отправлял курьера с букетами, которые возвращались с отказом в получении. Пробредив пару месяцев безответной влюбленностью, Владимир забылся в делах.
