– Какую? – настороженно поинтересовался Жуков.
– На квартирку. Прошу выделить… Ну, не мне же тебя учить. Уж столько этих прошений писано. А жилплощадь в Москве – это не икра с мандаринами.
– На кого писать? – обескураженно пробормотал полководец.
– Пиши на меня, а там разберемся.
– Через голову министра получается, – замешкался Жуков, нутром чуя очередную Бериевскую интригу.
– Не мелочись, Жора. Если бы Василевский мог тебя сожрать, то от маршала Победы остались бы одни обглоданные кости. Машинистка та смазливая еще при тебе или свою одолжить? – причмокнул Берия, с напускным равнодушием поправляя пенсне.
– При мне. Завтра бумага будет, – промямлил Георгий Константинович, густо покраснев.
В этом багрянце, разукрасившем маршальские щеки, было больше от смущения, чем от задетого самолюбия.
«Эх, Жора, Жора, – блаженно улыбнулся про себя Лаврентий Павлович. – За красивой бабой надо глаза да уши приклеивать, а то развели потешные полки псарей и холопьев, а за зазнобой своей и присмотреть некому. Если бы не мои особисты, хрен бы вы, вояки, войну выиграли».
– Только не затягивай, Георгий. – Берия с трудом сдерживал расползавшееся по лицу сладострастие. – Я распоряжусь.
– Надеюсь, Лаврентий Павлович, представится возможность не остаться перед тобой в долгу, – снова расшаркался словесами полководец.
– Не дай бог, – рассмеялся Берия, тут же подавившись кашлем.
Соратники тепло распрощались.
Принесли свежий чай, и Берия вновь погрузился в простуженные мысли. Все перемещения Кобы и визиты гостей к нему Лаврентий Павлович контролировал через своих агентов, завербованных и внедренных в охрану и обслугу Ближней дачи. Однако для решительных действий они не годились. Генерал Косынкин ревностно оберегал Сталина, а Поскребышев, отвечавший за секретариат вождя, не шел на контакт ни с Берией, ни с Маленковым, равно ненавидя обоих. Поэтому решено против Поскребышева сфабриковать уголовное дело и инсценировать естественную кончину Косынкина. Кто сработает раньше, следственная группа МГБ или отравители Судоплатова, не так важно.
«Надо было квартирку на Катьку выменять, – досадовал на себя Берия, – как-то по-честному. И Жоре было бы за счастье. А то ведь чует, что ярмо на него натягивают. Чует, но терпит. Терпи, дружище, коль в стойло встал и седло примерил».
Так текли его мысли. Тонули и выныривали обрывками фраз, расплывающимися образами теряясь в медленно завораживающих сумерках сновидений.
Ближняя дача Сталина напоминала огромный фешенебельный барак, выкрашенный в зеленый цвет, с колоннами, высокими пуленепробиваемыми окнами, окруженный вековыми соснами. С крыльца к подъезжавшему лимузину Берии уже бежал начальник смены Хрусталев.
– Здравия желаю, Лаврентий Павлович! – полковник услужливо открыл дверцу автомобиля.
– Здорово, Вань, – вальяжно протянул Лаврентий Павлович. – Все собрались?
– Так точно! Только Булганин задерживается. Но за стол пока еще не садились.
Берия прошел в парадную, скинул пальто на руки дежурному офицеру и по ковровым дорожкам в сопровождении Хрусталева направился к пирующим. Из гостиной в коридор неслись сиплые патефонные басы и веселые возгласы гостей. В просторной зале, отделанной деревом, стол ломился от закусок. Млевшая на льду паюсная икра, прозрачно нарезанный белужий бок, заливная стерлядь, припущенные горчичным соусом крабы, прослоенные сыром рябчики, воланы с петушиными гребешками и прочая снедь, завораживающая пищеварительное воображение.
Возле патефона в коллекции пластинок копошился Сталин. Рядом с ним под народные напевы приплясывал круглоликий Хрущев, то и дело промокая лоб и лысину цветастым платочком. Немного поодаль с опорожненным бокалом в расстегнутом френче переминался с ноги на ногу заместитель Председателя Совета министров Георгий Маленков – главный советский аппаратчик, низкорослый, жирноватый господин. Его смуглое, рябоватое лицо отдавало монгольской примесью. В свое время Маленков придумал «кадровые списки» – подробные биографии и автобиографии всех членов и кандидатов в члены ЦК партии. Обладая подобным досье, Маленков поставил под свой контроль всех без исключения партийцев, решая, кому отвести кабинет в Кремле, а кому камеру в Лефортовском изоляторе. Никто в Союзе не умел так отстаивать перед Сталиным и продвигать своих людей на ключевые посты, как Маленков, способный, в свою очередь, вытаскивать компромат на конкурентов, словно фокусник кролика из шляпы. Вот почему, несмотря на полное отсутствие у Маленкова стратегических подвигов на передовых социалистической Родины, перед ним трепетали матерые чекисты и военачальники.
– А вот и Берия пожаловал, – не отрываясь от пластинок, через плечо бросил Сталин. – Ждем тебя, Лаврентий, за стол не садимся. Булганин еще запаздывает, ну и черт с ним.
