Операция по аресту Власика прошла слишком гладко. Вернувшись из Асбеста в Москву, Власик не успел попасть к Сталину, поскольку его тут же арестовали сотрудники МГБ по приказу Игнатьева. Верный Гоглидзе на первом же допросе сразу после задержания сумел убедить бывшего телохранителя вождя, что его судьба решена самим Сталиным и только полное признание вины позволит ему избежать расстрела. Власик, не понаслышке знавший чекистские методы «убеждения», не читая подписал протокол допроса. Как и ожидалось, Сталин, больше всего на свете презиравший малодушие соратников, за своего начальника охраны не заступился. Доклад министра государственной безопасности он выслушал молча и, как могло показаться, с наигранным равнодушием. Вскользь пробежавшись по протоколам допроса, он лишь злобно хмыкнул, переведя разговор на ход расследования мингрельского дела и дела врачей.
Сталинское равнодушие к судьбе Власика несколько озадачило Лаврентия Павловича. Ему стало казаться, что вождь тяготился Власиком и его устранение вовсе не открывало прямого пути к ликвидации Хозяина, наоборот, усиливало Косынкина, более дисциплинированного, преданного Сталину и опасного Берии генерала в отличие от морально разложившегося и погрязшего в собственных прихотях Николая Сидоровича. К тому же, вернись Власик к Сталину, и два сторожевых пса вцепились бы друг другу в глотки. При этом вряд ли Косынкин устоял бы в схватке с этим матерым властолюбивым интриганом, который бы еще и не погнушался помощью Берии, а таковая вовремя была бы предложена. И хотя Косынкина должны были исполнить в ближайший месяц, кто знал, справится ли группа Судоплатова с поставленной задачей, успеет ли.
Кровавые политические пасьянсы прервал визит Жукова, о котором робко, боясь потревожить уединение шефа, доложил Сардион Надарая[14].
Лаврентий Павлович хотел было отправить маршала восвояси, но, поразмыслив, велел принять.
Словно стесняясь перед низкорослым Берией своей длинной выправки, мягким и коротким шагом, чуть сгорбившись, Георгий Константинович вошел в залу.
– Товарищ Жуков, рад тебя видеть, – не вставая с места, с любезной иронией раскашлялся маршал.
– Здравствуй, Лаврентий, – полководец блеснул сухой кабинетной улыбкой. – Вчера вернулся в Москву, и вот сразу к тебе, а мне говорят – захворал.
– Не дождутся, – зайдясь кашлем, Берия поднялся, наконец протянув руку гостю. – Ты обедал?
– Уже. В министерстве. Если только чай.
– Ну, чай так чай, – Лаврентий Павлович кивнул Надарае, возле двери дожидавшегося распоряжения.
– Как твое самочувствие, Лаврентий? – получив приглашение, Жуков опустился в соседнее кресло.
– Не сидится тебе на Урале, в бой рвешься? – перебил Берия товарища.
В ответ тот лишь неловко пожал плечами.
– Давно был у Хозяина? – едко улыбнулся Лаврентий Павлович.
– Давненько, – вздохнул Жуков, пригубив чашку с чаем.
– Не расстраивайся, может, оно и к лучшему, – устало прищурился Берия. – Видишь, как с Власиком вышло. Нынче солнечные лучи губительны, чем дальше от Кремля, тем спокойнее.
В зале повисло неловкое молчание, каждый размышлял, чем в первую очередь продолжить разговор.
– Лаврентий, – глубоко вздохнув, повел Жуков. – У меня младшенькая в следующем году МГУ заканчивает, взрослая уже совсем. Вот, хочу ей квартирку справить. Но самому обращаться как-то неудобно. Ты же меня понимаешь, раньше они все мои пороги обивали, а тут я с просьбами. Ты же меня понимаешь. Может, ты поговоришь с Хрущевым, век не забуду.
– Георгий, видишь, как поменялись времена. Почему для самого маршала Победы я должен клянчить какой-то жалкий ордерок? – Берия с укоризной покосился на Жукова. – Кто такой Хрущев и кто ты? Измельчала нынче пролетарская совесть. Выделим тебе из наших фондов трешку на Горького. Считай, что это мой тебе подарок на выпускной дочери.
– Спасибо, Лаврентий Павлович! – Жуков радостно затряс головой.
– За что, дружище? Дружба – понятие круглосуточное. Я не раз говорил, что вижу тебя не ниже военного министра. Они тебя могут услать хоть на Сахалин, но время все расставит на свои места. Потерпи немного, ни у кого не одалживайся. В этом увидят твою слабость. Будь горд и независим, пожнешь славу и почет. Министров и всяких там командующих как собак, а маршал Победы один. Все, что тебе нужно, я дам. Ты меня знаешь. Были времена и похуже, но я всегда рядом с тобой.
– Я всегда это помню, Лаврентий. Если когда-нибудь представится возможность отплатить…
– Какие у нас могут быть счеты? – перебил Берия и, не спрашивая, налил Жукову коньяка. – За будущего военного министра!
– Эх, твои бы слова да в нужные уши, – раскрасневшийся Жуков опрокинул в себя шарообразный бокал на короткой ножке.
– В жизни надо полагаться на друзей, а не на чьи-то уши. – Берия раздраженно заерзал челюстью. – И запомни, Георгий, никогда не проси, если завтра сможешь взять без спроса.
– Ты думаешь, получится? – Жуков заговорщицки обвел взглядом комнату.
– Жора, не дрейфь и не сомневайся. Особенно во мне. Кстати, не забудь направить официальную бумагу. – Берия закусил долькой лимона.
