— Конечно не копия, миссис Свон, — Тоби улыбнулся. Милдред Свон была истой лондонкой, и для неё ничего не могло сравниться с Лондоном. Ей предложили остановиться в Лазен, но она категорически отказалась. Она с удовольствием путешествовала, но с условием, что сможет вернуться в Бул Инн Корт, и ничто не могло переубедить её.
С точки зрения Смолевки, присутствовали все признаки того, чем на самом деле был Лазен Касл, то есть замком. Слева находились остатки массивной сторожевой башни, квадратного строения на небольшом возвышении в долине, и используемой сейчас, сказал Тоби, в качестве складского помещения для ферм Лазена. Ближе к Смолевке всего в ста ярдах от подножия холма стояла охватывающая с двух сторон дорогу старая проездная башня, достаточно обособленная от основного дома, но все ещё пригодная для жилья. Пустой флагшток ожидал возвращения сэра Джорджа. Ров с водой тоже присутствовал, самое подходящее украшение для замка, но сейчас он был заполнен водой только с южной и западной стороны, и, по правде говоря, вода в нём была больше похожа на декоративные озера, чем на инструмент обороны.
Большая часть древнего замка исчезла. Небольшая часть зубчатой стены соединялась со сторожевой башней, но теперь её основной целью было поддерживать шпалеры фруктовых деревьев на кухонном дворе. Другая часть стены охраняла подход с востока, соединяя башню с огромным скотным двором и укрывая от зимнего ветра кузницу, пивоварню и множество других строений. Остальная часть замка исчезла, его камни растащили для постройки новый зданий. И эти здания были прекрасны.
Смолевка трепетала от благоговейного страха. Тоби описывал ей замок, но величина места, удобная возвышенность напомнили ей, что внутри него их ожидает леди Маргарет Лазендер. Она страшилась встречи, и, несмотря на все заверения Тоби, она понимала, что в глубине души он не уверен, что мать радушно её встретит.
Ближе всего к сторожке в приблизительно семидесяти ярдах дальше к югу стоял Старый дом, построенный во времена царствования Елизаветы, и, несмотря на имя, ему не было ста лет. Он был каменный, хотя его западная часть, смотрящая через английский парк на ров, была обложена полукруглыми бревнами. Окна были высокие и широкие, абсолютно неподходящие для обороны, но зато замечательно пропускающие вечерний свет в огромный зал.
Присоединённый к дому, так что два здания образовывали перевернутую букву «Г», стоял Новый дом. Он был закончен только десять лет назад, сказал Тоби, и был гордостью его матери. Здание смотрело на юг, полностью построенное из камня, и Тоби рассказывал, что интерьер там изумительный, украшен мрамором, декоративной штукатуркой, изразцами и полированным дубом. Он показывал, пока они медленно спускались по склону, на новые кухни, неудобно расположенные вдали от основного зала, где леди Маргарет решила принимать графство, и с гордостью рассказывал о новых спальнях. Теперь спальни были отдельными, старые были образованы в виде коридора, так что каждая комната вела в следующую, и пологи над кроватями были необходимы для соблюдения пристойности. Спальни были на верхнем этаже Нового дома, соединялись с длинной галереей, тронным залом леди Маргарет, и Тоби вел их именно туда.
Они двигались медленно. В дверном проёме сторожки возник ребенок и радостно закричал Тоби, предлагая ему лошадь, на крик ребенка сбежались слуги и рабочие увидеть причину шумихи. Смолевка и миссис Свон стеснительно шли сзади, пока Тоби приветствовали слуги и лакеи, служанки и кухарки, и все семьи, обслуживающие Лазен. Они снимали шляпы, кланялись или приседали, протягивали руки, чтобы дотронуться до его руки и выложить ему новости. Миссис Свон качала головой.
— Бог знает, как они кормят все эти рты, милая.
Чем ближе Смолевка подходила к леди Маргарет, тем сильнее становился её страх. Тоби много рассказывал о своей матери, и хотя он говорил о ней с любовью и восхищением, она безошибочно угадывала в его голосе благоговейный трепет. Лазеном управляла она: замком, поместьем, деревней, церковью, жизнями обитателей, слуг, священника, семьи и других персон, кто оказывался в её обширных угодьях. Внушительная, даже великая леди Маргарет, — и Лазен Касл был местом проявления её значительных талантов. Она правила поместьем, говорил Тоби, гораздо лучше, чем его отец, — факт, признанный сэром Джорджом, и внутри этой территории слово леди Маргарет было закон.
Но Тоби спешил уверить, что этот закон был не деспотичным. Он допускал небольшие вмешательства, знал благотворительность и не подвергался никакой известной стандартизации. Причудами леди Маргарет были её желания, желания были её законом, а её самое сильное желание было иметь счастливое поместье, поскольку счастливое поместье — это успешное поместье.
