Они поднялись по широкой лестнице в огромный зал, оставив позади слуг, и Тоби бросился в тёмный лабиринт старых коридоров, проходных комнат и странных коротких лестниц. В Новый дом они вошли через низкую каменную арку, которая вела на великолепно украшенную светлую площадку. Всю стену занимал огромный гобелен, на гобелене был изображен увенчанный короной единорог на цепи, голова его покоилась на коленях молодой девушки. Потолок украшен замысловато буйной росписью, цветы и фрукты рассыпались по всему потолку, оставив большое пустое овальное пространство в центре, про которое Тоби сказал, что оно ожидает подходящего живописца. Он подмигнул Смолевке и миссис Свон.
— Ждите здесь.
Смолевка ждала. Лазен Касл находился всего в полудне езды от Уирлаттона, но ничто в её жизни не предвещало, что она окажется в таком месте. Оно сокрушило её своими размерами, претенциозностью, и чувствовала она себя очень неловко и неуютно. Разве сможет она произвести впечатление на леди Маргарет? Она была грязна с дороги, неубрана, и, хотя миссис Свон немного почистила и расправила её одежду, у Смолевки было нехорошее предчувствие. Снизу обширной мраморной лестницы, выходившей на эту площадку, послышались голоса и смех. Кто она этим людям? Почему они должны думать о ней?
Она страшилась леди Маргарет. В длинной галерее, куда ушёл Тоби, стояла тишина, но она понимала, что сейчас решается её судьба. Она ничего не знала о письме сэра Джорджа, доставленном графом Флитским за два дня до их приезда и, если бы знала, то её печаль была бы гораздо глубже.
— Выше нос, милая, — миссис Свон поправила воротник Смолевки. — Ты ей понравишься. Не может быть, чтобы не понравилась.
Достаточно откровенно Тоби сказал, что для Смолевки лучше всего, если леди Маргарет увлечется ею, как она достаточно регулярно и с азартом придумывает новые увлечения, хотя они продолжаются недолго.
Смеясь, Тоби, рассказывал об этих увлечениях и о хаосе, который они вызывали в жизни Лазена. Некоторые были достаточно безобидные, например период сонетов, которыми увлеклась леди Маргарет, сопровождался единственно большим количеством стихов и запачканным чернилами мозаичным столом. А увлечение драмой, говорил Тоби, даже способствовало привлечению в замок нескольких отличных актеров и музыкантов.
Только один раз сэр Джордж решительно воспротивился против её действий, и это было, когда леди Маргарет с непреодолимым желанием задумала стать таксидермистом. Она написала человеку, занимающимся этим ремеслом в Бристоле, с требованием рассказать ей секреты этого процесса, но Тоби подозревал, что ремесленник не стал раскрывать секреты, а дал леди Маргарет ложные инструкции.
В течение всего лета леди Маргарет сокращала куриное население замка, до смерти бинтуя цыплят, но, что бы она ни делала, набитые тушки цыплят все равно становились зловонными и ужасно уродливыми. Длинная галерея стала почти необитаемой, в ней постоянно стоял невыветриваемый ужасный запах, но леди Маргарет неизменно продолжала вскрывать трупы куриц и заменять их внутренности смесью собственного приготовления, состоящей из опилок и штукатурки. Каждый столик в галерее, вспоминал Тоби, был обжит странными омерзительными цыплятами; существами, жутко напоминающие обвисшие комковатые покрытые перьями пузыри с болтающимися головами. В конце концов, их всех сожгли, все кроме одного особенного экземпляра, который Тоби хранил в закрытом шкафу в сторожевой башне.
Открылась позолоченная, обитая панелями дверь длинной галереи. В дверях, улыбаясь, стоял Тоби, но его лицо не выражало, что выяснилось в получасовом разговоре с матерью.
— Миссис Свон? Я провожу вас отдохнуть с дороги. Надо подкрепиться, — он улыбнулся Смолевке. — Тебя сейчас позовут. Он махнул внутрь коридора.
— Сейчас?
— Да. Не волнуйся.
Приказ был невыполним. Её волнение росло по мере того, пока она проходила мимо Тоби, пока он закрывал за ней дверь. Войдя, она очутилась в комнате роскошного великолепия. Комната простиралась на всю длину Нового дома, широкие окна смотрели на юг в лазеновскую долину, белые занавеси колыхались от легкого ветерка. Огромное впечатление произвели на Смолевку дорогие столы и стулья, скамьи и сундуки, ковёр во всю длину двухсотфутовой комнаты, картины на белой стене напротив окон и ещё больше росписи на потолке. Быстрое ошеломляющее впечатление, поскольку в следующее мгновение она увидела мать Тоби, стоящую посередине комнаты и смотрящую на неё.
— Как мне называть тебя? Мисс Слайт, миссис Скэммелл, Доркас или Смолевкой? Кажется, для простой девушки у тебя слишком много имен. Иди сюда.
Смолевка ступила на богатый ковёр, чувствуя, что именно так она представляла себе своё шествие по кристальному полу к величайшему трону в Судный день.
— Поближе, девочка, поближе! Я не собираюсь тебя есть!
Смолевка остановилась возле леди Маргарет, наклонившись в неловком реверансе. Она только раз быстро взглянула на мать Тоби, высокую седоволосую леди с властным, повелительным лицом, и опустила глаза. Несколько секунд леди Маргарет изучала её.
