Круглоголовые разбили лагерь с северной стороны и заняли брошенные дома в деревне, но их сторожевые посты и патрули окружили весь замок. Они численно превосходили гарнизон по меньшей мере три к одному но Смолевке казалось, что полковник Вашингтон обращался с неприятелем с презрением, не беспокоясь о разнице. В первую неделю мая он провёл вылазку против основной батареи, его солдаты в сумерках отделились от новых стен у ворот, заряжая на ходу оружие, и бросились на Парламентские укрепления. Смолевка вместе с леди Маргарет наблюдала из сторожевой башни, видела, как флаг Лазендеров водрузили на вражескую батарею, слышала радостные крики роялистов и даже, четко в сумерках, удары, когда солдаты Вашингтона вбивали штыри в запальные отверстия вражеских пушек. В наступающей темноте видела искры мушкетного огня, наблюдала, как расползается дым, похожий на зимний туман и слушала воинственные крики защитников замка:
— Король Карл! Король Карл!
— Назад! Назад! — полковник Вашингтон, возвышаясь на лошади, махал своим людям. Последний залп мушкета раскололся светом перед врагом, пытающимся контратаковать, и затем роялисты перепрыгнули через остатки деревянного частокола, который они опрокинули, и помчались назад к замку. Смолевка видела, как Тоби с обнажённым мечом возглавлял свою группу, и затем показалось что всю северную часть неба заслонила одна сплошная молния, огромный всполох красного пламени зажегся на горизонте, вскипятил дым над батареей и следом секунду спустя раздался огромный грохот взрыва порохового склада неприятеля.
— Король Карл! Король Карл!
В течение десяти дней со стороны неприятеля не было выстрелов, батарею восстановили подальше, а тем временем они терпели дальнейшие неудачи в их полностью собственных созданиях. Ров в Лазене был заполнен водой, поднявшейся на северо-востоке от замка, и враг плотиной перегораживал воду, невзирая на огонь фальконетов, которым полковник Вашингтон поливал работающих солдат, копавших землю и носивших камни, чтобы отвести воду.
Их успех, казалось, предвещал победу Парламентариев, поскольку в последующие три дня вода быстро уходила. В южно-западном углу ров был осушен, к четвертому дню северная часть рва, которая обычно зарастала водяными лилиями, превратилась ни во что иное, как канаву с вонючим илом. Она представляла собой значительное препятствие, но когда густая грязь высохнет, полковнику Вашингтону придётся перевести защитников с северных и западных стен охранять берега рва. На пятый день в главном участке рва начала неистово метаться рыба, вода уменьшилась до мелкой полоски в центре замусоренного ила, и этой же ночью защитники вырыли на лужайке ямы, из которых они могли стрелять при атаке через осушенный ров.
Но вода, изменив свой нормальный курс, просочилась в низину к подножью северных холмов, где неприятель построил новую батарею. Их собственные земляные работы стали затапливаться, мортира утопала через деревянное основание в промокшей земле, а приготовленный порох отсырел. Новая батарея оказалась в болоте, бесполезная для орудий, и в отчаянии лорд Ателдин приказал дамбу убрать, чтобы вода снова быстро и свободно ушла в ров через подземный источник. Рыба была спасена от смертельного усыхания, защитники вздохнули с облегчением, а канава с илом снова заполнилась свежей водой.
Лорд Ателдин был учтивым противником. Зная от полковника Вашингтона, что женщин и детей поместили в Новом доме, он приказал не стрелять по нему. Вторая батарея, состоящая только из двух орудий, разместилась на южной стороне, и, стреляя с края деревни через заливные луга, не воспринимала Новый дом в качестве мишени, а сосредоточилась на скотном дворе. Ранили лошадей, и их приходилось добивать, чтобы избавить от страданий. В течение двух дней над Лазеном не выветривался запах крови.
