Попытка самоубийства. Расследование, фигурантом которого он все еще являлся.
Себастиан попытался вспомнить, когда в последний раз видел Вальдемара. Должно быть, в то время, когда Себастиан только узнал о том, что Ванья – его дочь и испытывал непреодолимое желание находиться рядом с ней. Когда он – Себастиан не испытывал гордости по этому поводу – устроил за Ваньей настоящую слежку. Тогда он видел Вальдемара каждый четверг – по четвергам после ужина тот провожал Ванью домой, на Сандхамнсгатан.
После ужина у них с Анной. У родителей.
Тогда они еще были парой. Были семьей.
Пока все не рухнуло.
Пока Себастиан Бергман не вломился в их жизнь.
Себастиан отлично помнил, как отчаянно жаждал стать таким же близким человеком для Ваньи, каким для нее был Вальдемар. Он тогда мог бы все отдать, чтобы оказаться на месте того, кого она обнимает на прощание, того, кто нежно целует ее в лоб.
Как он ревновал.
Как завидовал.
Как предпринял все возможное, чтобы только разрушить их отношения. Сложно представить себе, что с тех пор прошло всего чуть больше года, но теперь Себастиан готов был приложить едва ли не больше сил, лишь бы вернуть все на свои места.
Пристегнувшись, Себастиан указал Вальдемару на пакет из «Севен-элевен», стоявший на полу у пассажирского кресла. В пакете были два стакана с кофе, сырные рулетики и две булочки с корицей. Вальдемар отрицательно покачал головой. Он явно нервничал: вытирая вспотевшие ладони о колени, с преувеличенным вниманием глядел в окно. Себастиан включил радио. Дальше ехали молча.
– Она все еще не в курсе? – наконец подал голос Вальдемар, когда они уже сворачивали на улицу Юнатана в Сюндбуберге.
– Нет.
– А что, если она не захочет меня видеть?
– Я думаю, захочет.
– А если нет?
Себастиан понимал его тревогу. Избегание контакта под разными предлогами – у нее нет времени, она влюблена, она работает в другом городе, у нее есть другие дела – это одно. А вот активное отмежевывание, отказ, захлопнутая перед носом дверь – это совсем другое. Себастиан знал об этом не понаслышке.
– Ей не хватает тебя.
– Да, ты так говоришь.
Более того, Себастиан на это действительно надеется. От этого слишком многое зависит. Не только в отношениях Ваньи и Вальдемара. По правде говоря, их отношения волновали его в этой ситуации меньше, чем собственные отношения с дочерью.
Он поставил машину возле грязно-желтого четырехэтажного дома, фасад которого был покрыт бетонной шубкой. Оконные рамы и балконы были выкрашены в интенсивно красный цвет. Такой контраст между самим зданием и деталями создавал ощущение, будто кто-то решил нарядить отталкивающую старость в яркие одежды, тем самым отвлекая внимание от возраста. Себастиан взглянул на часы. Они все договорились, что утром будут отсыпаться. Он внезапно почувствовал неуверенность в своем плане. Проще говоря, Себастиан понял, что никакого плана у него на самом деле нет.
Может быть, она спит?
Может быть, ее вообще там нет?
Обрадуется ли она появлению обоих своих отцов, от которых предпочитает держаться подальше?
Его ответами были «не знаю», снова «не знаю» и «нет», но отступать было некуда. Уже вылезая из машины, он обернулся к Вальдемару.
– Пойдем, – поторопил его Себастиан с таким ободряющим выражением лица, на какое только был способен. – Все будет хорошо.
Они вышли из машины и уже направлялись к крыльцу, как вдруг их настиг возглас:
– Какого черта вы тут делаете?
Оба одновременно обернулись на голос и увидели позади себя Ванью, мокрую после пробежки, несмотря на мороз. Она, запыхавшись, переводила требовательный взгляд с одного на другого, не проявляя никаких признаков радости от их внезапного появления.
– Привет, Ванья, – услышал Себастиан голос Вальдемара. Всего в двух словах тот ухитрился уместить столько радости от встречи с дочерью, что даже Себастиан оказался тронут. Ванья, однако, не разделяла восторга.
– Какого черта вы тут делаете? – повторила она в этот раз чуть медленнее, словно решив, что они ее плохо расслышали.
– Это была моя идея, – признался Себастиан, делая навстречу ей несколько шагов. Вальдемар остался стоять на месте, словно опасаясь, что Ванья может развернуться и убежать прочь, подойди он к ней чуть ближе.
– Кто бы сомневался.
– Если бы ты уделила мне пару минут…
– Даже не надейся.
– Пожалуйста. Две минуты, и мы уедем.
Она поглядела на Вальдемара, который потерянно опустил плечи и потупил взгляд. Ванья кивнула Себастиану.
– Это я виноват. Во всем виноват я, – начал Себастиан, решив говорить правду. Это его последний шанс, пан или пропал. – Я разрушил вашу семью. Если бы я не появился, вы все еще были бы вместе. Я понимаю, что, возможно, в случае с Анной это не совсем верно… но Вальдемар… – Себастиан кивнул в сторону жалкого существа, переминавшегося с ноги на ногу на тропинке. – Тебе его не хватает. Я это знаю.
– Откуда? Ты говорил с Юнатаном?
