Так что она неподвижно лежала на спине в кровати, закрыв глаза и скрестив руки на груди, и молилась про себя. Раз за разом подтверждала, что желает посвятить Ему себя и свою жизнь, превозносить его, зная, что у Него всегда есть план и что Он – единственное решение. Ее охватил покой, и картины недавнего прошлого стали тускнеть. Она была уверена, что Господь подскажет ей путь, что Он знает – у нее есть все, чтобы идти дальше.
Совсем как в прошлый раз. В первый раз.
Он заставил ее пройти через это. Минули дни, даже недели, а она совсем не думала о случившемся, странным образом ощущая, что это происшествие заставило ее собраться. Не случайно это произошло именно сейчас, накануне выборов епископа. Она была вынуждена заглянуть в себя и подвергнуть увиденное критическому анализу, чтобы в большей степени соответствовать Его замыслу относительно себя.
Разница заключалась лишь в том, что на этот раз она имела представление о том, что происходит.
Она, Ида, Клара и Ребекка.
Они наказаны.
Было сложно представить, что виной всему что-то иное. Но она не позволит никому об этом узнать.
Ни сейчас, ни когда-то еще.
Еще в душе она задалась вопросом. Звонить ли остальным? Чтобы предупредить? Рассказать, что ужасное может повториться. Что это не закончилось.
Тогда они точно сообщат в полицию. Получат защиту. Возможно кто-то из них попадется в ловушку из вопросов, и полиция поймет, где нужно искать. И его возьмут, и придет конец нападениям и страху. Если думать в этом ключе, тогда ответ ясен. Да, нужно им позвонить. Нужно предупредить.
Но…
Полиция выяснит характер связи между четырьмя женщинами – Ида что-то коротко сказала о пятой, но Ингрид ни о чем таком не слышала, – выяснит причину их осознанной лжи – причину, по которой стала складываться цепочка жестоких нападений.
Им придется признаться. Все выйдет наружу. И в то же мгновение ее шансы стать епископом испарятся. Она потеряет возможность провозглашать Евангелия и нести слово Божье так, как оно задумывалось.
Упадок Шведской Церкви продолжится, если замолчит один из самых сильных голосов противников этого упадка.
В обычных случаях принять подобное решение сложно, а в существующих обстоятельствах – практически невозможно. В конце концов Ингрид решила ничего не делать. Ничего не говорить. По крайней мере, сейчас. Если план Господа состоял в том, чтобы предупредить других, чтобы их не постигло это зло, то он наверняка присмотрит за тем, чтобы они узнали.
Она и об этом помолилась. Чтобы он простер над ними свою охраняющую руку. Но несмотря на молитву, которая ее успокаивала, Ингрид никак не могла заглушить этот тонкий голосок в своей голове.
Верное ли решение она приняла? Не поставила ли она себя выше других? Не поступила ли эгоистично? Не по-христиански по крайней мере. У нее есть прекрасный шанс прекратить страдания других людей. Цена, которую ей следует за это заплатить – епископский сан.
Он того стоит? Она поступает правильно?
Все это – часть испытания, и все разрешится благодаря Господу. Не благодаря ей. Она может лишь искать Его. Внезапно ей пришли на ум строки послания к Римлянам, 12:19.
«Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божьему. Ибо написано: «Мне отмщение, я воздам», – говорит Господь.
Ингрид гнала от себя мысль, гнала прочь все мысли, включая противный голосок, и стала истово молиться о забвении. Она стремилась забыть не только сегодняшнюю физическую и моральную травму, а вообще все. Линду Форш и роковую ночь восемь лет назад, и решение, которое они тогда приняли. Она молилась о том, чтобы груз был снят с нее, хотя бы ненадолго.
Молитва была услышана, и Ингрид погрузилась в тревожный сон.
Обо мне пишут в газетах. В Сети.
Очевидно, Ребекка Альм скончалась. Непредвиденно.
Ты знаешь, это получилось случайно.
Полиция просит помощи. Им нужны сведения. Свидетели.
Очевидно, никто ничего не сказал.
Их держат вина и стыд.
Поэтому полиции требуется помощь общественности.
Глупо было бы чувствовать себя уверенно и думать, что все прошло безукоризненно.
Вопрос в том, нужно ли спешить, чтобы успеть больше до того, как меня возьмут, или лучше временно залечь на дно?
Мне нужно продолжать. Скажи кто-то из них всего только слово – твое имя – и меня найдут. Остановят.
Но сейчас слишком рано.
Ты знаешь это, Линда.
Сегодня ночью ты снова мне приснилась.
Как и всегда накануне твоего дня рождения.
Ты лежала на заднем сиденье. Все вокруг в крови.
Это была не их вина, сказала мне ты.
Но это лишь во сне.
Наяву виновны были именно они.
Песня, которая играла по радио, когда он парковал машину, привязалась к нему.
Он не знал, как она называется, но прошлым летом она звучала отовсюду. Какой-то испанский мотив, в записи принимал участие Джастин Бибер. Ему это было известно, потому что Джастин Бибер нравился Вильме. Еще два-три года назад Бибер буквально был ее кумиром, но самая тяжелая стадия одержимости немного утихла, и теперь Торкель думал, что слово «нравится» вполне характеризует отношение Вильмы к этому исполнителю.
