С недовольной гримасой Тилльман отступил в сторону, пропуская их в квартиру. Карлос сунул руку в карман, и незаметно включил мобильник в режиме диктофона. Интуиция подсказывала ему, что предстоящий разговор лучше записать.
Они проследовали за Даном через темную прихожую прямо в кухню. Светло-голубые обои, белый кафель над мойкой и рабочими поверхностями. Сбоку от духовки, под которой помещался винный шкаф – отдельно стоящие холодильник и морозильная камера из нержавеющей стали. Мойка пустая, столешница чиста и насухо вытерта, специи в горшочках у плиты. Чистота и порядок. Никаких следов пребывания детей по выходным или чего-то похожего. Никаких фотографий, рисунков, игрушек, расписаний или стикеров на дверцах холодильника и морозилки. Ванье показалось, что она различает слабый запах аммиака, но в кухне не было ничего, что указывало бы на проживание в квартире кота.
– Так чего вы хотите?
Тилльман не предложил им сесть. Сам он оперся о дверной наличник, скрестив руки на груди. Не нужно быть экспертом по языку тела, чтобы правильно истолковать это дистанцирование.
– У нас с собой несколько распечаток из Фейсбука – комментарии, оставленные вами… – Карлос без спросу вытащил стул, уселся и разложил бумаги на кухонном столе. На мгновение им показалось, что Дан собирается запротестовать, но тот сдержался.
– «Эта чертова левая шлюха раскаялась бы, если бы большой афганский член порвал ей жопу». – Карлос спокойно поднял глаза от распечатки. – Это о женщине, которая около года назад занялась помощью одиноким детям-беженцам.
– Я этого не писал.
– Разве это не ваша страница? – спросила Ванья, показывая Дану распечатку. – ДаннТилльман1, в одно слово, и человек на аватарке очень похож на вас.
Дан кинул быстрый взгляд на бумагу, а затем на Ванью. На его губах заиграла полуулыбка, глаза же, напротив, потемнели.
– Я не говорил, что она не моя. Если бы ты лучше слушала и меньше выпендривалась, ты бы услышала, что я сказал, что я
– Выпендривалась? Я выпендривалась? – Ванья обернулась, ища поддержки у Карлоса, который был доволен, что разговор записывается. Все слишком быстро пошло не по плану.
– Если это не вы, то кто это сделал? – спокойно поинтересовался Карлос, пытаясь вернуть разговор в верное русло.
– Без понятия. Кто-то, наверное, меня хакнул.
– Значит, этого вы тоже не писали? – спросила Ванья, едва сдерживая готовые прорваться наружу гнев и презрение. Она вытащила из принесенной Карлосом пачки один лист и прочла:
– «Надеюсь, что эту маленькую тупую шлюшку жестоко отымеют и бросят где-нибудь истекать кровью».
Дан все еще стоял, опершись на стену, и непонимающе качал головой.
– Это о шестнадцатилетней девочке, которая боролась за то, чтобы одному из ее одноклассников позволили остаться в стране.
– Вашу страницу взламывают на удивление часто, – констатировал Карлос, обводя широким жестом стопку материалов перед собой. – А здесь ведь только малая часть.
– Может, так и есть, я туда редко захожу, – отозвался Тилльман тоном, который ясно говорил: он понимает, что они знают о его лжи.
– И вас не волнует, что некто на регулярной основе пишет подобные вещи от вашего имени?
– Мне пофиг, – заявил Тилльман, оттолкнулся от стены и картинно потянулся. – Вы поэтому здесь? Это – взгляды. Свобода самовыражения, слыхали о таком? Она касается всех, не только богатеев, хоть в это чертовски сложно поверить.
– Так это ваш взгляд на проблему насилия? Вы считаете, что определенные женщины заслуживают этой участи? – спросила Ванья, на сей раз даже не пытаясь скрыть эмоции.
– Серьезно? Вы здесь из-за этой херни? Какое-то чертово гестапо нравов. Они поэтому не послали настоящих легавых?
– Настоящие легавые… что вы подразумеваете? – спросила Ванья, заранее зная, каков будет ответ, но желая услышать его.
– Вас двоих по квоте, что ли, взяли?
– Потому что я – женщина, а он…
– Обогатитель нашей культуры, ага.
– Собственно говоря, мы здесь, чтобы поговорить о вашем автомобиле, – от кухонного стола донесся спокойный и предметный вопрос, словно Карлос каким-то невероятным образом упустил последние тридцать секунд беседы.
– Разговор окончен, – отрезал Дан Тилльман. – Убирайтесь отсюда.
– Ваша ауди Q3 2015 года была замечена вблизи двух мест преступления за прошедший месяц. – Ванья сделала шаг по направлению к Тилльману и остановилась так близко, что могла почувствовать его дыхание. – Этого для вас достаточно?
Они стояли, сверля друг друга взглядами. Ванья не опускала глаз. Не уступала ни на миллиметр. Она не позволит ему одержать верх.
– Это неправда.
– Она попала на записи камер видеонаблюдения.
– Хорошая попытка, только вот мой номер не читается на камерах, – уверенно ответил он, явно довольный тем, что может поставить их на место.
– В самом деле?
– Он обработан светоотражающим спреем. Я постоянно мотаюсь в Стокгольм и, черт возьми, не намерен платить больше, чем уже плачу за право управлять машиной. Вполне законно, если что.
