– Поехали, – произнесла она с таким энтузиазмом, словно ей предложили отмыть блохастую собаку. Себастиан бодро вскочил со стула, схватил со спинки куртку, почти беззвучно шепнул Урсуле «спасибо» и поспешил вслед за Ваньей.
Навигатор подсказывал им кратчайший путь на шоссе Дага Хаммаршельда[19]. Это был единственный голос, звучавший в машине. Себастиан сидел молча. Он вспоминал первый раз, когда ему довелось ехать в машине с Ваньей. Он тогда и понятия не имел, кто она для него. Тогда их тоже вел навигатор. К старой школе его отца. Он на секунду представил себе…
Что было бы, не узнай он правды?
Если бы он не увидел тех писем в родительском доме, не стал бы ее разыскивать, не нашел бы ее?
Жизнь Ваньи была бы если не лучше, то уж точно гораздо проще.
Ее никогда не похитил бы Хинде.
Анна и Вальдемар все еще были бы вместе. У них все еще была бы дочь.
Тролле Херманссон, очевидно, был бы жив, если бы только не упился до смерти.
Урсула никогда не лишилась бы глаза.
Его действия сказались на стольких людях, но насколько мог судить Себастиан, это влияние никогда не было позитивным. А что с его собственной жизнью?
Он никогда не стал бы искать возможности вернуться на работу в Госкомиссию. Возможно, он все равно принял бы участие в расследовании, когда объявился Эдвард Хинде, но лишь в качестве консультанта. И сразу покинул бы команду, как только дело было раскрыто. У него не было бы причин держаться за это место. Он вернулся бы к своей одинокой жизни в квартире, которую использовал лишь частично, бесцельно перебиваясь случайной работой и обезличенным сексом. В принципе, это описание соответствовало и его сегодняшнему образу жизни, но не вполне. У него была цель, и он готов был за нее бороться. Себастиан видел путь, вектор, которого ему так не хватало в жизни. Случались взлеты и падения, но Госкомиссия все равно оставалась для Себастиана своеобразной константой. Говоря высоким слогом, Ванья вернула его жизни смысл. Вне зависимости от того, как развивались их отношения, сам факт ее существования и того, что Себастиан знал о нем, стал для него спасением.
Так как же он ухитрился просрать такой невероятный шанс?
Он – Себастиан Бергман.
Это лучший ответ.
– Ты пользуешься секс-услугами?
Себастиана выдернуло из потока мыслей. Он верно расслышал? Он долго пытался угадать, какими же будут первые ее слова, когда она наконец решит начать с ним разговаривать, но такого и представить не мог.
– Почему ты спрашиваешь?
– Я размышляла о том, какое отвратительное и унылое место – бордель. И подумала о тебе.
Отвратительное и унылое. И поэтому подумала о нем. Она определенно не собиралась облегчать ему жизнь.
– Так ты делаешь это? – повторила она, когда стало ясно, что Себастиан не намерен отвечать.
– Ты ищешь повод думать обо мне еще хуже? – попытал удачи Себастиан.
– Вряд ли это возможно.
Себастиан взглянул на нее в надежде увидеть улыбку, которая могла бы сгладить остроту сказанного, но тут же понял, что Ванья сказала это намеренно.
– Нет, я этого не делаю, – честно ответил Себастиан. – Я не плачу за секс.
– Потому что это незаконно? Ведь моральных ограничений у тебя нет.
– Потому что это слишком просто, – пояснил Себастиан. – Заплатить и получить услугу. Для меня важнее другое. Собственно секс никогда не стоял на первом месте.
– Ладно, я не хочу об этом знать.
Он уже собирался указать Ванье, что, если она не хочет о чем-то знать, возможно, не стоит и задавать вопросов, но промолчал. Оставил последнее слово за ней.
– Я думал о нас, – кинул он пробный шар, когда навигатор велел свернуть направо, а через восемьсот метров еще раз направо.
– Никаких «нас» нет, – сухо сказала Ванья.
– Окей, я думал о тебе и обо мне. О твоих словах.
Никакого ответа, но и команды замолчать тоже нет. Так что Себастиан продолжил:
– О том, что мне нет дела до того, что нужно тебе.
Все еще никакой реакции. Себастиан смотрел перед собой, опасаясь, что малейшее движение заставит ее велеть ему замолчать.
– Мне есть дело. С самого начала, как только я узнал о том, что ты – моя дочь, мне есть до этого дело. Но я был махровым эгоистом и иногда забывал, как я должен быть благодарен судьбе, что нашел тебя, и какая ты замечательная. Я надеюсь, что смогу все исправить.
– Замолчи.
Он сделал, как она велела. Умолк. Он успел сказать больше, чем даже смел надеяться. Но говорить – это одно, это просто, это любой дурак может. Сказать, что сожалеет, что признает свои ошибки, что исправится. Чего стоят эти слова? Ничего.
Поступки важнее слов.
Поэтому Себастиану придется совершить благородный поступок – он должен доказать ей, что говорил всерьез. Что, если он не может быть ей отцом, в таком случае он хотел бы стать ей другом. Он сделает все для того, чтобы Ванья смогла воссоединиться с Вальдемаром.
А пока Себастиан послушно молчал.
