Бросаюсь к дороге, но спотыкаюсь, когда краем глаза замечаю какой-то блеск. Я приглядываюсь. Сияние становится все больше и больше, искажая окружающую территорию, как вода, отражающая солнечный свет.
Так вот что делает мистер Берроуз. Он создает солнечный барьер, который мы делаем как разогревающее упражнение перед тренировкой. Это стена концентрированного солнечного света, через которую теневым ни за что не пройти – их просто мгновенно сожжет.
Я осматриваю поле. Вдалеке высится крутая скала. Без альпинистского снаряжения по ней не взобраться.
Он заманил нас в ловушку.
Нет, не может быть. Он бы ни за что не бросил меня здесь, да еще с ни в чем не повинными людьми.
Солнечный барьер становится шире и выше. Лучи солнечного света сияют на его поверхности. И вот он уже покрывает не только тропу, но и всю южную сторону поля. Странно. Мистер Берроуз – зима. Он бы ни за что не смог призвать столько солнечного света. Даже летней ведьме пришлось бы несладко с таким огромным барьером.
Значит, работают несколько ведьм, но кто же согласился на этот ужасный план? Мисс Сантайл никогда бы не одобрила подобное, да и Сан бы ему не помог.
Ни за что.
Наверное.
Гул автомобиля мистера Берроуза стихает.
Я достаю из кармана телефон, но, даже не глядя на него, знаю, что сигнала нет. Он пропал еще час назад на дороге.
Дыхание у меня учащается. Мир начинает вращаться перед глазами. Я опускаюсь на землю.
Полуденное солнце безжалостно. Тяжелый, спертый воздух удушает. Каждой частичкой тела я ощущаю, как растет температура – 40, 43, 46 градусов.
Мистер Берроуз заманил в ловушку невинную семью и бросил меня одну, когда в Пенсильвании впервые такое страшное пекло, с которым наши ведьмы-зимы не могут справиться.
У меня нет припасов.
Нет еды.
И укрыться негде.
В земле, возможно, есть вода, а может быть, и нет. Смотря как давно здесь шел дождь. Моей магии может и не хватить, чтобы найти ее.
А если я ничего не сделаю, семья может погибнуть.
Одежда у меня вся в поту. Джинсовые шорты промокли насквозь, а майка прилипла к телу.
Как же жарко.
Какое-то время я просто неподвижно сижу на земле. Зимнее солнце нависает так устрашающе низко, что мне кажется, будто у меня галлюцинации. По идее, в такое пекло оно должно висеть высоко в небе, но оно находится прямо у горизонта. Какое же оно яркое.
Слишком яркое для зимы.
Я с трудом поднимаюсь. Ноги у меня трясутся, а голова кружится. Сделав несколько глубоких вдохов, я иду к женщине. Каждый шаг дается с трудом, словно к ногам привязаны гири. И почему я не позавтракала. В последний раз я ела вчера, но лучше об этом не думать.
– Как вас зовут? – спрашиваю я, подойдя к теневым.
Дети лежат на земле, они дышат быстро и часто. Им, наверное, не больше восьми лет.
– Хочу домой, – плачет ребенок.
Или они не замечают меня, или от жары им уже все равно.
– Анджела, – отвечает женщина. – Пожалуйста, помоги отвести их вниз, – напряженно торопится выговорить она. – Становится все жарче, а у них нет сил, чтобы идти. – Она уже плачет. По щекам бегут крупные слезы.
На земле рядом с детьми лежит пустая бутылка воды.
– У вас еще есть вода?
Она качает головой.
– Так, Анджела, я Клара. Я помогу вам.
Из рюкзака женщины свисает толстовка.
– Нужно укрыть детей от солнечного света. Отведите их к скалам и найдите палку, чтобы сделать шест. Просуньте одну сторону толстовки в щель между камнями, а капюшон натяните на палку, чтобы сделать навес. Иначе они еще больше сгорят.
– Нет-нет, нужно спустить их к главной дороге. Им нельзя быть на такой жаре.
– Не получится, только если взбираться по склону горы, – тихо произношу я, глядя на солнечный барьер. – Другой путь прегражден. Видите вон то сияние вдалеке? Где воздух как будто искаженный?
Анджела кивает.
– Это солнечный барьер. Ведьмы ставят его для тренировки. По сути, это тонкая стена концентрированного солнечного света. Вам не пройти через нее.
– Но с тобой же кто-то был… Я сама видела. Он не может нам помочь?
Я делаю глубокий вдох. Внутри меня закипает ярость, когда я думаю о мистере Берроузе и его безрассудном испытании.
– Он уехал, – говорю я.
Анджела смотрит на меня широко распахнутыми глазами и отодвигается от детей.
– То есть мы тут застряли? – стараясь не разжимать зубы, спрашивает она.
– Да.
Анджела начинает судорожно дышать.
– Нужно увести детей отсюда. Помоги мне.
Кожа у них вся красная, а сами они вялые из-за сорокаградусного пекла.
– Нам некуда идти, – как можно мягче произношу я. – Отведите их в тень, а я поищу воды.
– Где?
– В почве. В траве. В камнях. Где угодно.
Анджела пару секунд пристально на меня смотрит.
– Так ты ведьма, – догадывается она.
Я киваю.
– Отведите детей в тень.
Один ребенок начинает плакать, когда Анджела уговаривает их подняться и пойти к скалам. Взяв пустую бутылку, я разворачиваюсь. У меня обезвоживание, а я так потею, что оно лишь усиливается.
На такой жаре я ничего не могу делать. Голова вообще не соображает. Но все же солнце скоро сядет, и нас накроет долгая зимняя ночь.
Вода. Нужно найти воду.
