Сан обхватывает меня за талию и притягивает к себе, так близко, что мы застываем в прекрасном объятии, касаясь друг друга каждой частичкой тела. Он пахнет черным чаем и медом. Я кладу голову на его плечо и закрываю глаза.
– Ты мне нравишься, Клара Денсмор. – В его голосе звучат нотки обреченности, словно он сделал что-то не так и боится, что я разочаруюсь в нем. – Очень нравишься.
Глаза щиплет от слез. Я пытаюсь сдержать их – и слова, рвущиеся наружу. Долгое время мы стоим обнявшись. Его признание витает в воздухе, словно туман стелется на рассвете.
И в это мгновение я чувствую, как устала сопротивляться. Устала плыть против течения.
Я отклоняюсь назад и смотрю в его прекрасные глаза. В воздухе висит напряжение и прежде, чем я успею отговорить себя, прежде, чем подивлюсь желанию, которое испытываю лишь летом, я поддаюсь чувствам.
И целую Сана.
Он ошеломлен, недвижим. Затем покрепче обнимает меня, и мы падаем, падаем с обрыва водопада. Его руки в моих волосах, губы прижаты к моим губам.
Он целует меня так, будто бы в последний раз – медленно, глубоко и чувственно. Он нежно касается моих губ, языка, мягко проводит пальцами по моему лицу и шее, словно пытается запомнить их на всю жизнь. Он дотрагивается до меня, как до своих цветов, с уверенностью, благоговением и обожанием. Я окунаюсь в тепло и врываюсь в него, пытаясь стать ближе.
Мы спотыкаемся о стол сзади нас, цветочные горшки дрожат, но мы по-прежнему соприкасаемся губами. У меня перехватывает дыхание от желания, о котором я и не подозревала. Целуя Сана, я будто одновременно чувствую голод, стою под дождем и падаю с вершины американских горок. Я отчаянно нуждаюсь в нем, подталкиваю себя ближе, но мне все равно его мало. Горшок падает со стола и разбивается об пол, но мы не останавливаемся.
Умей я таять, уже бы давно растаяла здесь на полу, потому что сейчас меня совершенно ничего не волнует.
Беспокойство придет потом. В этом я не сомневаюсь.
Но сейчас, когда Сан крепко обнимает меня и целует, я упиваюсь падением.
Прошлой ночью я не могла уснуть, думая о губах Сана, прижатых к моим губам, и о том, как он обнимал меня за талию. Тревога становилась все сильнее и сильнее с каждой секундой. Как же я зла на себя. Зачем допустила этот поцелуй? И все же сожалеть о нем у меня не получается.
Сан в опасности. В опасности он был еще до нашего поцелуя, а теперь уж точно. С той лишь разницей, что я больше не отрицаю этого.
В глубине души у меня теплится надежда, что, возможно, я научилась контролировать свою магию. Мы так долго вместе тренировались. Моя магия знает его. Если бы она искала его, то давно бы уже нашла. Святое Солнце, да мы же устроили драку в снегу. Если бы магия хотела навредить Сану, тогда было самое время.
Но она не сделала ему больно.
Вместо этого она показала нам новый вид магии.
Может, эта новая магия и есть Сан.
Покормив Сумрака, я спешу на встречу с Саном у здания администрации. Он уже ждет меня, и я невольно скольжу взглядом по его губам, по моей руке, касающейся его ладони. Я отвожу взгляд, чтобы немного отойти от него.
Весна окрашивает все в яркие цвета, словно деревья, цветы и трава были накрыты покрывалом, которое наконец сорвали. Все живое по-прежнему здесь. Даже после того, как его окутал мороз, земля замерзла и холодный ветер сгибал ветви. Природа выжила и возрождается, пробужденная нежным дождем и потеплевшей землей.
– Готова? – спрашивает Сан.
Я киваю, и мы вместе заходим в здание администрации.
– Проходите, – говорит мисс Беверли.
Мы садимся напротив мисс Сантайл и мистера Берроуза, и мне приятно, что Сан сидит рядом со мной, а не с ними.
Сан начинает. Он рассказывает о своем проекте по обратному фотосинтезу и как продвигается исследование. Рассказывает о том, как ему удалось извлечь точное количество солнечного света из растений, чтобы они спокойно умерли. Он объясняет, как этот метод прополки устраняет боль, которую испытывают ведьмы, и насколько ведьмам, растениям и земле легче благодаря такому способу. Сан начинает говорить быстрее. Его восторг и любовь к своему делу наполняют кабинет узнаваемой весенней легкостью.
Мисс Сантайл слушает, откинувшись на спинку стула, и улыбается. Так удивительно видеть ее искреннюю широкую улыбку на губах и радость в глазах. Впервые вижу, чтобы она так улыбалась. Мне хочется засмеяться. Кажется, Сан не только на меня влияет.
– С удовольствием посмотрела бы на ваше исследование, мистер Пак. Поистине удивительный метод.
– Рад буду показать его вам. – В голосе Сана звучит облегчение. Напряжение отпускает его.
– Ты продолжил исследование, которое начал в нашей школе, – произносит мистер Берроуз.
«Явно не благодаря тебе», – хочется сказать мне, но я помалкиваю.
