— Никогда еще не видела таких невоспитанных людей, — произнесла она презрительно и твердо, гордо вскинув подбородок, чтобы показать, что он ошибается: она не кто-то там, а известная поэтесса.
Толстый мужчина, которому она преграждала дорогу, бросил неласковый взгляд на молодого человека, забившегося в свой угол, прижавшись лбом к стеклу и увлеченно разглядывая перрон, на который спустилось несколько пассажиров. Пожилая дама появилась по ту сторону стекла, на высоких каблуках, в сбившейся шляпке. Постучала зонтиком по стеклу и прокричала какие-то слова, которых он не понял. Поезд тронулся.
— Возможно, в следующий раз ей больше повезет, — произнес ироничный мужской голос.
Артур обернулся. Позади него сидел мужчина лет пятидесяти, с челкой седых волос на лбу, с веселым лицом, обрамленным полукругом белой бороды, и читал газету, держа ее в вытянутой руке.
— Вы хотите сказать, что она мошенница?
Мужчина положил газету на колени и разгладил ее рукой в перчатке.
— Это слишком сильно сказано, но что-то в этом роде!
— Я только что приехал, с неба свалился, то есть сошел с «Квин Мэри»… Я француз…
— Это слышно.
— А часто эта женщина такое проделывает?
— В каждую поездку ей удается продать одну-две книжки своих стихов, изданных за счет автора.
— Стихи-то хоть хорошие?
— Бывает и хуже.
— Значит, вы тоже их купили?
— Да… На третий или четвертый раз. Из любопытства. У меня в кармане завалялась бумажка в пять долларов… Держу пари, что вы едете в Бересфорд.
— Вы тоже?
— Нет, я уже не в том возрасте, но я там учился тридцать лет назад. Мой сын поступил туда в прошлом году. Вы наверняка его встретите: Джон, Джон Макомбер. В большей степени спортсмен, чем интеллектуал.
Улыбнувшись, он вновь погрузился в свою газету. В Бостоне был уже вечер. У выхода из вокзала дожидался небольшой автобус с табличкой Beresford University. Туда село полтора десятка человек. Шофер пожаловался на боль в спине, не позволявшую ему поднять сундучок на крышу. Два парня в синих блейзерах и серых брюках подхватили его как перышко и забросили к другим чемоданам.
Час спустя Артур уже устраивался в маленькой комнатке общежития, где он проведет три года своей жизни: кровать, шкаф, стол, две этажерки, мрачноватый плафон, настольная лампа и правила внутреннего распорядка в рамочке у двери. Его быстро научили (Жетулиу в первую очередь), как их обходить. Артур вычислил Джона Макомбера и решил, что этот великолепный футболист не унаследовал юмора своего отца, Они встречались по утрам на беговой дорожке стадиона. Артур тренировался на дистанции 3000 метров, хотя совершенно не собирался участвовать в соревнованиях, но эта дистанция, не заставляя его выбиваться из сил, подходила под его дыхание и сердечный ритм. Джон Макомбер же бегал с низкого старта на короткие спринтерские дистанции, тренировался падать кувырком. Когда они встречались, то хлопали ладонью об ладонь и улыбались, не говоря ни слова. Порой к ним присоединялся Жетулиу. Природа одарила его длинными ногами бегуна на 800 метров. За сто метров до финиша он опускал руки и шел по краю дорожки к своей спортивной сумке, элегантно оборачивал вокруг шеи полотенце и отправлялся в раздевалку, едва переставляя ноги.
— Эти последние сто метров… Никогда я их не пробегу. Почему не сделать дистанцию 700 метров!
— Пошли жалобу в Олимпийский комитет.
Жаль: у него был длинный шаг, пульс меньше шестидесяти, дыхалка, несмотря на сигареты и спиртное. Вообще-то ему быстро становилось скучно на стадионе, как и на занятиях, где он приводил в восторг своей памятью и в отчаяние своим безразличием. Карты в университете были в принципе запрещены, но проверки проводились редко, и Жетулиу этим пользовался, чтобы раздобыть карманных денег — на гараж и бензин для своего великолепного красно-белого «Корда-1930».
— Я купил его из-за Аугусты: красный, как ее роза, и белый, как ее вечернее платье. Я не собираюсь оставаться незамеченным.
Портер приехал с лекцией в начале ноября. На ней могла присутствовать только горстка студентов. Преподавательский корпус, сотрудники университета и профессора, специально приехавшие из Бостона, заполнили аудиторию задолго до назначенного времени. Артур увидел молодого человека в темно-синем костюме, который открывал дверцы машины перед Минервой и Аланом у причала. Левый карман его пиджака нарочито оттопыривался от лежавшего там «хольстера».
— Я познакомился с мистером Портером на «Квин Мэри». Oн особо просил меня присутствовать на лекции.
— Боюсь, мест больше нет.
— Меня зовут Морган, Артур Морган.
— Я сейчас все выясню, месье Морган. Подождите меня в холле.
