Взвод занял свои позиции: близнецы — у домика, Фахрутдинов с Чекуновым — у кустов по ту сторону большака, Кукубенко один с пулеметом — в сугробе у самой дороги. Стояло безмолвие. Капитан Пучков еще не начал атаки.
Близнецы устроились рядом у бревенчатой стенки, рукав к рукаву. От этого казалось теплее. Чекунов, лежа у кустов, ругался шепотом от усталости, от холода, от нетерпения. Фахрутдинов молчал. Тишина казалась настолько долгой, что Кукубенко даже подумал, не зашел ли он куда-нибудь в другую сторону. Приподнявши ь на локте, он взглянул в небо, нашел среди звезд еще пи сельской жизни своей знакомый Воз, а по нему за собой и чуть левее — холодную Полярную звезду. Все был I правильно.
Наконец в тишине послышалась первая короткая ое редь, потом вторая, потом с перерывом третья и дальш. уже без счета. И хотя стояла та же морозная тишина, Кукубенко по своему опыту знал, что бой идет настоящий, как нужно.
Первые немцы показались на санках. «Ля-ля-ля-ля-ля!» — по-своему кричали они и погоняли коней. Фашистов подпустили близко и расстреляли всех. Один отстреливался из-за убитой лошади. Чекунов подполз к нему сбоку и убил одиночным выстрелом из автомата. Фашистов было пять пли семь.
Потом пошло их много. Они уже знали, что путь закрыт, п обстреливали темноту красными трассирующими пулями. Не получая ответа, враги подходили ближе, и тогда илп близнецы, или Чекунов с Фахрутдиновым давали очередь с фланга, и фашисты поворачивали назад.
Взвод закрыл дорогу. Одна вражеская колонна решила прорваться. Пошла в рост прямо на Кукубенко и чуть было не прошла, потому что Кукубенко сгоряча сбросил варежку, и пальцы его прилипли к диску так, что пришлось отрывать их с силой. Он оставил кусок кожи на металле, но пулемет заработал, и фашисты откатились назад.
Сколько их было, Кукубенко нс мог бы сказать, но, должно быть, немало. Он крепко надеялся на близнецов и боялся только одного: как бы отчаянный Чекунов не зарвался слишком далеко вперед.
Почему-то вдруг загорелся еще один дом, совсем недалеко впереди. Вспыхнула соломенная крыша, высокое вертикальное пламя поднялось прямо в небо. И при свете этого пламени Кукубенко увидел, как гитлеровцы возились около пушки.
«Хотите открыть дорогу? — подумал Кукубенко.— Брешешь!»
И тут ударила пушка. Снаряд разорвался недалеко. Потом то впереди, то сзади стали рваться мины. Потом около Кукубенко очутился один из близнецов. В темноте он не мог разобрать кто.
— Ты Кошкин чи Белкин? — спросил он сердито.
— Белкина убило, убило Белкина! — сказал Кошкин и взял его за рукав. — И домика того нет...
«Сорок осталось», — подумал про себя Кукубенко, а вслух сказал:
— А видишь ты вон ту пушку, щоб она сказылась? Иди за Белкина, с ними расчет сделай. Только аккуратно, смол ри!
Кошкин мотнул головой и пополз вперед.
Потом и сам Кукубенко, все беспокоясь за Чекунова. продвинулся вперед, и мины стали рваться сзади него. Че кунов был на месте.
— Давай вдарим, Кукубенко! — сказал он. — Терпежу нету. Уж разом ко всем чертям!
— Будешь выполнять, товарищ Чекунов! — строго сказал Кукубенко. — Разрешения не даю. Заходь аж за тот вон дом, открывай огонь и вертайся обратно.
Теперь фашисты были окружены с трех сторон. Они снова валом повалили на дорогу и снова откатились назад к белому дому. Фахрутдинов стрелял удивительно вовремя.
— Ну, як ты, Фахрутдинов? — спросил Кукубенко.
Фахрутдинов только кивнул головой.
Уже поднимался поздний зимний рассвет, когда командир дивизии, молодой генерал в белом полушубке, приехал на командный пункт полка, на высоту, откуда был виден и город в утреннем тумане и вся позиция с севера и северо-запада.
— Ну, как с северо-западной? — нетерпеливо спросил генерал. Он не спал ночь, но ему досадно было, как всегда, что он одновременно не мог быть везде.
— Капитан Пучков, товарищ генерал. Вот он, — сказал командир полка, — сам доложит.
— Разрешите доложить, товарищ генерал! — сказал Пучков, вытянувшись и отдавая приветствие забинтованной рукой. Веселые усики его поседели от густо насевшего инея, и через всю гладкую щеку шла багровая широкая полоса. — Задача выполнена, опорный пункт противника ликвидируется.
Генерал посмотрел туда, куда показал рукой Пучков. В сильный артиллерийский бинокль были ясно видны дорога, сваленные в кучу сани, лошади, рухнувший домик — весь беспорядок боя, и дальше, направо между делениями и цифрами на стекле, — три фигуры. Три человека с винтовками в руках бежали к большому белому дому.
— А это кто там болтается? — спросил генерал. — Ваши люди, что ли?
Пучков посмотрел в свой бинокль. Он был не так силен, и капитан не мог узнать, кто этот маленький — один из близнецов или отчаянный Чекунов.
— Разрешите доложить, товарищ генерал-майор. Взвод Кукубенко идет в атаку на белый дом.
— Кто поддерживает? — спросил генерал.
— Гвардейская честь, товарищ генерал-майор, — быть взводом до последнего.
Генерал смотрел в бинокль, больше ничего не спрашивая. Он знал, что такое гвардейская честь.
Последний опорный пункт неприятеля был взят на его глазах. Часть входила в город с четырех сторон.