– Одесса, ответь Овалу, – голос раздался в правом ухе, в которое был вставлен маленький наушник гарнитуры. – Как обстановка?
Овал находился на Подвале, он с высоты координировал сегодня действия всех подгрупп. Где-то там, рядом были и агээсники с Греком во главе. Двойке же с пятёркой ребят сегодня предстояла самая сложная и опасная часть работы. Они сейчас где-то внизу, в ущелье между Крокодилом и Подвалом, скрытно, на тихой лапе, двигаются как можно ближе к украм. У них задача – взять языка. Идеально, если скрадут такую же укропскую группу, шарящую на свою беду в ущелье. Ну а снайпер, пулемётчик, да и остальные отсюда, с Крокодила, должны прикрыть огнём, если что. Игорь уже прижал кнопку на ларингофоне для ответа, что всё тихо, как вдруг впереди, но не с этих, наблюдаемых позиций, а скрытых за леском, раздалась пулемётная очередь. С Подвала ответила такая же. Из-за спины, с наших позиций, оставленных метрах в ста пятидесяти сзади, тоже затарахтел короткими очередями пулемёт. Это подключился Стас, друг Игоря по старой службе. И понеслось! Пулемётные, автоматные выстрелы затарахтели сзади, спереди, справа. К ним добавились бабахи подствольников. Несколько раз где-то рядом в воздухе щёлкнули, пролетая, пули. Сквозь трескотню было слышно, как далеко впереди, у укропов, жахнули, один за одним, два выхода. Похоже, миномёты. Через секунду чуть справа, в вышине прошуршало и ещё через мгновение взорвалось два раза то ли в районе Подвала, то ли, вообще, в Докуче.
– Овал Одессе, – Игорь сполз от греха подальше вниз. – Было тихо, пока ты не спросил. Как принял?
– Принял, – Овал по-донецки тянул гласные, голос его был спокоен. – Двойка Овалу.
– На связи, – чуть помедлив, тихо, почти шёпотом, отозвался Двойка. – Что происходит?
– Та просто постреляшки вспыхнули, – ответил Овал.
Игорь спустился к подножию каменной кучи и откинулся спиной на камни, сплёвывая семечковую лузгу на россыпь пулемётных гильз.
– У? – протянул Ронину жменю семечек.
– Угу, – Ронин также принялся лузгать плоды подсолнечника, устроившись поудобнее.
Справа, метрах в двадцати, курили Сом с Доком. Встретившись глазами, они как по команде, оскалились в улыбке. На левом фланге задымили Рус и Муля. И тоже лыбились во весь рот. Игорь положил трубу разведчика на плоский камень, в который миллионами лет был впаян белый купол какой-то окаменелости, то ли кусок огромной раковины, то ли свод чьего-то черепа. Окаменелостей тут было очень и очень много. Не сходя со своего места, Игорь мог видеть с полдюжины. Когда-то давно это было дном доисторического океана. Миллионы лет на это дно падали ракушки, рыбы, плавающие ящеры. Всё это покрывалось илом, уплотнялось, каменело. Потом океан ушёл, дно поднялось, стало сушей. На неё наползали с севера ледники и опять уходили. По ней бродили мамонты и саблезубые тигры, с ними бились каменными орудиями первобытные в лохматых шкурах. Потом и они пропали. Топтали копытами коней эту степь скифы и сарматы, древние русичи и половцы, татары и казаки. Святослав и Олег ходили этими местами на неразумных хазар, Пётр Первый водил свои азовские походы, гонялись друг за другом тачанки Пархоменко и батьки Махно, танки Манштейна жестоко прокатились с запада на восток в сорок первом, наматывая на гусеницы эту землю, но уже в сорок третьем убегали от Красной армии на запад, злобно огрызаясь. И вот в третьем месяце шестнадцатого года двадцать первого века, на второй год войны, которая ещё и названия своего не получила, опять здесь кипят страсти и льётся кровь.
Перестрелка, потарахтев минут двадцать, затихла сама собой. Док, в одну затяжку докурив и засунув «бычок» под камень, осторожно приподнялся, приложил бинокль к глазам. Плавно поводил из стороны в сторону, так же плавно присел. Отняв бинокль от глаз, посмотрел в сторону командира. Ронин и Игорь одновременно и не сговариваясь, вопросительно дёрнули подбородками. «Всё спокойно», – махнул он рукой. Игорь, кряхтя, полез на свою лёжку.
На вражеских позициях ничего не изменилось. Дежурные у пулемёта опять болтали, дерево-ориентир всё так же мотало под ветерком своими рыжими листьями.
– Одесса Двойке, – раздался в ухе тихий шёпот.
– Одесса на связи.
– Работать можешь?
– Могу, – у Игоря участился пульс, и он не заметил, как тоже почему-то перешёл на шёпот.
– Работай, – Двойка всё также тихо шептал. – Надо, чтобы они засели и не высовывались.
– Принял, – шепнул, проглотив комок, Игорь, и плавно переместившись к винтовке, лежащей рядом, чуть ниже вершины каменной кучи, протянул Ронину трубу. – Приказ работать.
Игорь, стараясь успокоить дыхание, приложился к винтовке, снял её с предохранителя. В прицел всё смотрелось чуточку по-другому, чем в перископ, всё-таки и кратность меньше и по высоте на полметра ниже, но разница была небольшой. Болтуны в окопе всё также сплетничали, на прямой линии с ними в поле зрения попало несколько колышущихся на ветру травинок. Это плохо, пуля, чиркнув об травинку, могла едва заметно отклониться. Зато они показывали направление ветра, который тут крутил завихрениями.
