В комнате, где под присмотром конвоиров все насильно привезённые дожидались окончания процессов, они мурыжились уже несколько часов, не считая долгого томления в «воронке». Поэтому просьба вывести его в туалет подозрений не вызвала и, хотя и с неохотой, но была выполнена. В туалете он тихонько пообщался с Джинном, попросив его об одолжении.
Когда последний на сегодня продукт юриспруденции получил свою порцию правосудия, взбодрившиеся в предвкушении скорого окончания рабочего дня конвоиры, торопливо подняв со скамеек своих подопечных, повели их гуськом через холл в машину, гостеприимно распахнувшую нутро на площадке перед зданием суда. Своим серым видом, надписью по синей полосе на боку: «Дежурна частина Суворівського РВ УВС у м. Одесі» и мигалкою на макушке, она выделялась среди пестроты других машин, припаркованных на площадке, как рабочий индонезийский мул среди скаковых лошадей на ипподроме. В стороне от неё, метрах в тридцати, Артём увидел одинокий мотоцикл, заурчавший тихим шёпотом при его появлении. Вот к нему-то он и прыснул словно заяц, звеня стальными браслетами, оставшимися висеть на левой руке. А освобождённой правой он вытащил из кармана светошумовую гранату – туалетный подарок Джинна, как и ключик от наручников, и, не оглядываясь, кинул её за спину, где уже раздавались всполошенные крики: «стоять!», «стой! стрелять буду!», «лежать! всем лежать, твари!» «заводи машину!». Однако оглушающий хлопок и дикий свет, полыхнувший за спиной Артёма, нивелировал всё это разнообразие желаний и возгласов в одно протяжное и хоровое «А-а-а-а!». Разгоняя мотоцикл против шерсти по улице с односторонним движением, Артём слышал только этот возглас, перемежаемый удаляющимися стонами и матами.
Стоны эти и маты не шли ни в какое сравнение с тем истошным визгом и последовавшей за ним булькающей икотой, с которыми проснулся среди ночи сосед Артёма. Проснулся в своём доме с крепкими и надёжными запорами, видеокамерами, датчиками движения и другими охранными штучками, понатыканными, где только можно. Единственным неприятным моментом, вызвавшим такой дискомфорт, был Артём, наяву сидящий у кровати и острием катаны стянувший с него одеяло.
– Гражданин Бучковский В.П., говорить сможешь? – начал Артём свой допрос.
Бучковский в ответ поперхнулся икотой и пополз спиной вперёд, не сводя глаз с меча, пополз, пока не уперся спиной в ковёр, висящий на стене над кроватью. Этот короткий, в несколько движений путь, показался ему очень длинным, выматывающим, после него в теле, в мышцах не осталось сил. Блеск металла парализовал его, все мысли и образы схлопнулись в один: он, разрубленный пополам, дёргается в судорогах на пропитанных кровью простынях.
– Слушай сюда, сосед, – Артём пощёлкал перед его носом пальцами, пытаясь отвлечь внимание от меча. – Тебя как зовут?
– Ва – Ва-Валер-Валерий Пет-Пет-Пе-Пе… – сосед всхлипывал и никак не мог закончить, а может, даже и вспомнить свое отчество.
– Валеры достаточно. Слушай сюда, Валера, внимательно слушай. – Артём говорил тихим, равномерным голосом, покачивая в такт своим словам перед Валерием, очевидно, Петровичем, указательным пальцем. – Сейчас ты скажешь: «Икота, икота, перейди на Федота, с Федота на Якова, с Якова на всякого». Если не сможешь, я тебе этим мечом яйца отрежу и на ухо повешу. Будут звенеть, когда ты икаешь. Краси-и-иво будет! Понял?
Валера понял. Он так хорошо это понял, что выговорил это нехитрое заклятие со второй попытки и почти не икая. Он также с пониманием воспринял предложение Артёма завтра же забрать своё заявление и приложить все силы, энергию и связи, чтобы с того сняли все обвинения, в том числе и в побеге. Он только не понял, куда тот делся после его энергичного, до клацанья зубами, кивания головой. А Артём просто вошел в Джинна, ещё одну особенность которого открыл – способность «просачиваться» сквозь твёрдые предметы. Он проходил сквозь молекулярную структуру тел, как бы раздвигая её, как зубья расчески проходят сквозь прическу или, иголка проходит сквозь ткань. Так что эффектный побег на мотоцикле был излишним, он мог бы спокойно уйти из любого помещения, шокируя зрителей своим исчезновением и прибавляя работы психиатрам.
А сейчас Артём, приняв ванну и выкурив сигару, устраивался спать, наблюдая с высоты десяти метров засаду на своей даче, состоящую из двух человек в машине на улице и двоих в доме. Те, что в доме, прекрасно понимали, что только последний дурак попрётся в день побега к себе домой. Поэтому, нимало не маскируясь, уничтожали не богатые запасы его кофе, сигар и продуктов, представляя себя снобами в каком-нибудь британском элитном клубе. А может, и не представляя, просто ловили момент удовольствия от жизни, где такие моменты выпадают хотя и часто вроде бы, но все же до чёртиков редко.
