Камера, в которую её поселили, показалась ей ужасной и убогой, но это потому, что она не была знакома с отечественной пенитенциарной системой. Помещение было небольшим – три метра на четыре, в углу у дверей стоял унитаз и возле него умывальник с полочкой, на которой лежали мыло, туалетная бумага, новая зубная щётка и паста. Узкая двухъярусная кровать с комплектом чистого белья на нижней койке прижималась к дальней стене, высоко вверху, под самым потолком – окно с матовым стеклом и решёткой. Парные двери – одни металлические, решётчатые и вторые, с зеркальным стеклом, прозрачные только извне – поочерёдно закрылись за ней. Светка нервно походила по камере, косясь на своё отражение в дверях, ей очень хотелось в туалет, но она не могла заставить себя сесть на унитаз наверняка под взглядом кого-то из коридора. Однако организм взял своё, точнее требовательно отдал. Она плюнула на всё и сделала свои дела, а потом, раззадорившись, разделась догола и кое-как обмылась под краном. Прилегла на кровать и незаметно для себя уснула.
Проснулась Светка через несколько часов от Артёминого голоса, звавшего её по имени. Она вскочила, больно ударившись головой об верхнюю койку, даже заплакала, и увидела Артёма, живого и настоящего. Он был всего в каких-то полутора метрах от неё, в обрамлении светящейся прямоугольной рамки размером со стандартную дверь и протягивал ей руку. А за ним маячила Пашина неотразимая кривозубая улыбка, которую тот, словно транспарант на митинге, растянул от уха до уха. Их появление было настолько неожиданным даже для неё, уже привыкшей к выходкам «Артёма and Джинна LTD», что она села опять на кровать с глупой и растерянной улыбкой на лице, болезненно потирая ушиб.
– Светик, ты чего расселась, как корова? – Паша отодвинул Артёма в сторону и выпрыгнул из рамки на пол камеры. – Хватай багаж, вокзал отходит!
Он подхватил Светку под руку и подтолкнул к рамке. В этот момент зеркальные двери камеры распахнулись, в дверном проёме нарисовались две фигуры в форме жёлто-песчаного цвета. Одна из фигур, низкая и широкая, принадлежащая женщине-мулатке, присела у замка решётчатой двери и принялась торопливо и невпопад совать ключами в скважину. Вторая – повыше и мужская – просунула руку с пистолетом сквозь решётку над головой мулатки и громко, но непонятно заорала…
Когда всё уже закончилось и они летели над океаном, Паша попросил Джинна показать этот момент, потому что действовал автоматически и не успел опомниться, как люк Джинна закрылся за ним. На экране они увидели, как он одной рукой так поддал Светке по попке, что она со смачным хлюпом влетела в Артёмовы объятия, второй рукой Паша сграбастал на кровати комок из подушки и простыни и швырнул его в лицо охранника, переступавшего через справившуюся, наконец, с замком, но растянувшуюся на полу коротышку. В следующее мгновение Паша был возле охранника, левой рукой перехватил и отвёл в сторону руку с пистолетом, а правой влепил ему в ухо гулкую затрещину, от которой тот сразу перестал орать и улёгся между унитазом и мулаткой, которая и не думала подыматься. Тогда Паша, словно форвард мяч, ударом ноги отправил оброненный пистолет под нары и нырнул в Джинна.
– Джигит! – похвалила его Светка. – Только за синяк на заднице отвечать придётся.
– Готов ответить по всей строгости закона за неумышленную порчу произведения искусства, – расплылся в фирменной улыбке Паша.
– Ладно. За мелкий подхалимаж прощаем. – Светка снисходительно махнула рукой.
Пашины съёмки в этом кино были только цветочками, прелюдией всех бед, что обрушились в тот день на военную базу США в Гуантанамо. После драки они зависли над базой, угощая Светку вкусняшками и расспрашивая о её злоключениях. Потом долго и громко обсуждали свои дальнейшие действия.
Громче всех возмущался и грохотал Паша, а Джинн и, как ни странно, Светка, были тише воды ниже травы. Паша же был настроен очень агрессивно. Он поочерёдно предлагал вывалить на головы американцев тысяч пятнадцать или двадцать аллигаторов, отловив их во Флориде. Или заменить бедных животных канализационными водами города Бангкока. Или забить систему канализации на базе сухим горохом, который, набухнув, разорвёт к чертям все трубы. Или вырубить все кондиционеры и перекрыть воду.
Артём оказался более миролюбивым: он отбил у похитителей свою женщину, не дав её в обиду и был доволен этим. Когда спросили мнение Светки, томно и тихо смакующей в уголке седьмой банан, она сказала, что будет достаточно, если её темнокожую мучительницу засадят в клетку к самцу орангутангу, а ключ от клетки выкинут в море. После столь долгих прений, во время которых не подлежал обсуждению только первый пункт, высокая комиссия постановила:
Пункт А. американская разведка, безусловно, подлежит наказанию;
Пункт Б. всякая разведка – это, прежде всего, информация. Разведывательная организация, допустившая утечку информации, теряет лицо и нет для неё наказания хуже, чем отобрать секретное и разгласить скрываемое;
