В камине трещали дрова, огонь сосредоточенно грыз крупные берёзовые поленья, словно большой и полудикий пёс, не обращая на людей и их суетные дела никакого внимания, лишь мимоходом озаряя их лица и всю обстановку вокруг красным заревом, сильный в своей уверенности, что это он приручил людей, и они ему служат, а не наоборот.
На довольно обширной территории, окаймленной высоким каменным забором с будочками по углам, стояли шум, гам и грохот. Работало много техники и больше сотни людей. Стены нескольких корпусов росли прямо на глазах, краны подавали наверх бетонные плиты, кирпичные пакеты, запелёнутые в прозрачную плёнку, огромные металлические сосуды с цементным раствором. В стороне, возле длинной палатки из прорезиненного брезента с полупрозрачными полиэтиленовыми вставками-окнами исходили вкусным дымом две военно-полевые кухни. Водитель «газели», встретивший Симоненко на вокзале, подвёл машину к этой столовой.
Артём был тут. В компании полутора десятков разновозрастных подростков, дружно скребущих алюминиевыми ложками по дну мисок, он и ещё двое взрослых помогали уничтожать кашу, здорово приправленную тушёнкой. На приветствие гостя из детей соизволил ответить только один. Уже умявший наверняка не одну порцию, он сыто выпучил живот и благосклонно, словно Брежнев с Мавзолея, помахал вошедшему рукой, указательным пальцем другой при этом ковыряя в зубах. Артём при виде россиянина отставил свою тарелку и, радостно раскинув руки, пошёл ему на встречу.
– Пётр Михайлович, дорогой! Как доехали? – Артём был искренне рад его приезду. – Ребята, оставляю вас на попечение Серёжи и Валентины Алексеевны, они вам всё покажут и расскажут, а вы меня уж извините, ко мне друг приехал… Идёмте ко мне в вагончик! – обняв за плечи гостя, он увлёк его из столовой.
Персональный вагончик ни снаружи, ни внутри не представлял собой ничего экстраординарного: стены из белого пластика, письменный стол, компьютер, шкафы с папками и книгами. Дверь вела в отдельную комнату, но за ней была ещё одна, пройдя в которую они попали в хорошо знакомые Джинновы апартаменты.
– Выпьете что-то с дороги, Пётр Михайлович? – Артём усадил гостя в одно из пилотских кресел перед обзорным экраном. – Вот, хочу похвастаться, что мы тут воротим.
Перед ними строительная площадка была вся как на ладони. Между прямоугольниками будущих зданий шевелился людской муравейник, грузовые машины в нём выглядели крупными насекомыми. Вся эта организованная суета людей и механизмов преобразовывала цемент, песок, кирпичи и прочие стройматериалы в жилища.
– Похоже, Днепрогэс строите? – спросил гость, слегка поражённый размахом работ.
– Вовсе нет, не Днепрогэс. Вот тут ставим административное здание. Семь этажей, конференц-зал, вертолётная площадка на крыше и куча других наворотов. Вон там жилые корпуса, трёхэтажные, с комнатами небольшими, но удобными и отдельными. Восемь корпусов пока, а там видно будет. – Артём говорил с гордостью в голосе, было заметно, что ему нравится задуманное дело. – Учебный корпус, за ним – домики для преподавателей и сотрудников. Там – спорткомплекс, учебные аудитории, бассейн, тир, гаражи, учебные мастерские. А вон там, в сторонке – конюшни.
– Конюшни?! – удивился Симоненко. – А конюшни-то зачем?
– Верховой ездой заниматься. Я ведь не просто хороших людей воспитывать буду, а руководителей, будущих офицеров. Элиту и гвардию. Навязывая свою волю коню – крупному и сильному животному, заставляя его подчиняться, выполнять свои команды, молодой человек воспитывает в себе уверенность, лихость и силу воли.
– Артём, а ты уверен, что беспризорники так и пойдут к тебе табуном? Они ведь вкусили духа бродяжного, свободы своеобразной. От этого так просто не отказываются.
– Да, это самое слабое место. Тут работать и работать. Всё от людей зависит, от кадров. И от терпения. Пока идёт только процесс знакомства, изучаем друг друга. Машинами развозим по городу горячие обеды, лечим потихоньку. Листовки развешиваем, зовём, чтоб сами приходили. Офис в городе пока сняли, там тоже раздаем пищу, одежду, заставляем мыться – иначе одежду не получат, и незаметно поправляем здоровье лечебным модулем, он в душевой замаскирован. Кстати, заметили одну закономерность – после лечения пропадает тяга к алкоголю, наркоте, клею и прочей гадости. Пока одна машина ездит, уже третий день. Но людей набираем на работу, завтра уже вторая выйдет на маршрут, потом ещё. А первые смельчаки уже пришли сами, на ознакомительную экскурсию, так сказать. – Артём показал на группку подростков, вышедших из столовой и слушающих Серёжу и Валентину Алексеевну, горячо рассказывающих им что-то, показывая руками на грандиозность стройки. Артём коснулся настроек на панели, и в правом нижнем углу экрана возникло окошко, в нём изображение увеличилось. Лица детей скачком приблизились, хорошо было видно их выражение. Выражали они в основном равнодушие, неверие и пофигизм. Кто-то ковырялся в носу, кто-то устроил веселую потасовку.
