– Час от часу не легче! – Николай Фёдорович поднёс к глазам очки и, не одевая, внимательно посмотрел сквозь них на собеседника. – Меня в этой истории только одно радует: что вы теперь уж точно с ними не съякшаетесь, дружбы между вами наверняка не будет. А то, что до сих пор они не среагировали – плохо. Значит, готовят что-то очень говённое.
– А-а-а, – беззаботно махнул рукой Артём. – Пусть только сунутся, опять получат. Не боюсь я их, пусть они боятся.
– Нда-а… – Председатель заметно успокоился и задумчиво почесал очками нос. – Я за вас тоже не боюсь, а боюсь, что пострадают посторонние люди. Но тут я бессилен что-то предотвратить. Давайте вернёмся к начальной теме нашего разговора.
– Давайте. Будем подписывать договор о дружбе или пакт о ненападении?
– Мне больше нравится договор о дружбе и сотрудничестве.
– А мне – протокол о намерениях. Я хотел бы обдумать всё, прикинуть хвост к носу. Идёт?..
– Ну что ж. Идёт. Пётр Михайлович будет на связи. Какое время вам необходимо, чтобы «подтянуть хвост к носу»?
– Дней пять или неделя.
– Ох, боюсь, что за неделю непременно что-нибудь случится, но настаивать не буду. Приятно было с вами общаться, Артём. До свидания. – Он протянул руку куда-то вперёд, словно для рукопожатия через экран, а на самом деле, наверное, нажимая на кнопку выключения связи.
– До свидания.
Экран погас, Артём и Симоненко какое-то время молча смотрели друг на друга.
– Господин посол, скоро ребята соберутся, и мы все вместе пообедаем, вы не против подождать?
– Конечно, конечно, ваше султанское величество, располагайте мною, как считаете нужным.
В этот момент раздался голос Джина:
– Артём, через двадцать две секунды войдет Павел. Он возбуждён.
– Спасибо, Джинн. Паша всегда возбуждён. Спокойным он был, когда получил отмазку от армии и на радостях смешал коньяк, пиво и два косяка травки. Спал спокойно, как младенец, даже Люська из тридцать второго дома не смогла его возбудить, как ни старалась. А она могла-а-а! Когда она шла по Московской, так, верите, у самосвалов кузова сами собой вверх вставали.
– Ой! Я вас умоляю! Не слушайте вы его, Пётр Михайлович, он вам ещё не то набрешет! – Паша ввалился в комнату в пыльной робе, заляпанной свежим цементным раствором и белыми пятнами извести, на его лице и руках тоже были следы и раствора, и извести, и всевозможных красок, белая пластиковая каска держалась на затылке тем же чудом, что и кипа на затылке раввина. – Я её потом… Она меня чуть не женила на себе, еле-еле ушёл. А ты – «не возбудила». Брехло!
– Вот, Пётр Михайлович, и это – мой визирь-паша, он же Паша-паша, видите, как он с султаном разговаривает. Надо ему секир-башка сделать.
– Нельзя моей башке секир делать, я туда ем. Процесс мне этот очень нравится, и я намерен им немедленно заняться.
– Переоденься сначала и рожу помой, а я Светку пока вызвоню.
Но Светка вышла на связь сама, едва за Пашей закрылась дверь его комнаты – у Артёма и у Паши одновременно зазвенели сигналы экстренного вызова:
– Артёмчик! Артёмчик! Тут такое творится! У нас в офисе милиция! ОМОН! – Светкин голос звенел от возбуждения. – В масках чёрных и с автоматами! Так страшно!..
– Какая ещё к чёрту милиция?! – Артём бросил быстрый взгляд на Симоненко, застывшего с пергаментным, тяжёлым и рукописным фолиантом в руках рядом с толедским «рыцарем» и на Пашу, таращившего изумлённые глаза из мыльной пены в дверном проёме. – Японский городовой! Кажется началось.
Он метнулся к пульту управления, на ходу давая команды:
– Джинн, выведи на экран офис и Светку отдельно. Паша, банно-прачечные процедуры отменяются, иди сюда немытый – страшнее будешь. Джинн, на стройку наезд будет и если да, то когда?
Артём уселся в кресло. Перед ним на экране, поделенном на несколько сегментов, словно за большими окнами были видны Светка, сидящая за рулем своей машины, часть улицы Канатной со зданием, в котором арендовали помещение для офиса, комнаты офиса, в которых хозяйничали люди в тёмной форме с масками на лицах. Сотрудники были выстроены вдоль стены и внимательно изучали рисунки на обоях.
– Особая бригада Министерства внутренних дел в составе шести человек под руководством полковника Паринчука, усиленная отрядом милиции особого назначения «Беркут» Одесского городского управления внутренних дел в количестве двадцати двух человек движется в сторону нашей стройплощадки с приказом об аресте всех руководителей до бригадиров включительно, – голос Джинна, как всегда, был бесстрастен и спокоен. Таким голосом хорошо конец света объявлять. – Будут здесь через двадцать семь минут.
Одновременно на экране появилось ещё одно окно, где был виден кортеж машин, мигалками и сиреной пробивающих себе путь в городских дебрях.
– Что-то у них не срослось, не получилось и тут, и там сразу махом нас накрыть. – Паша, обмотанный полотенцем, оставляя на полу мокрые следы, прыгал возле кресла на одной ноге, вторую просовывая в штанину. – Надо их тормознуть. Давай свалим что-нибудь поперёк дороги – трамвай или маргарина тонн семьдесят?..
