Уболтать президента оказалось легче, чем Артём предполагал. Гораздо сложнее было улучить момент, когда он остался один. Нынешний президент только с виду был мощным, волевым и решительным. А на деле оказался трусоват и довольно легко поддался на уговоры. Особенно обставленные таким образом, когда оппонент появился неожиданно, минуя охрану, секретариат, да ещё на даче, прямо возле беседки. В широкополой, как у мексиканца, шляпе, надвинутой на самые глаза, и с ходу – ни тебе здрасьте, ни тебе до свидания – повёл разговор о том, что президентский приказ рушит такое хорошее и масштабное начинание, которое необходимо в первую очередь беспризорным детям, стране и т. д. и т. п.
Сказать, что глава державы был удивлён и ошарашен, значит ничего не сказать. В первые минуты он вообще слова вымолвить не мог, даже не понял вначале, о чём речь идёт. А когда понял, Артём засыпал его такими доводами, парировать которые президент не смог. Слабые попытки к сопротивлению он предпринял, аргументируя тем, что, мол, есть сведения, будто Артём – сам хакер или воспользовался услугами талантливого взломщика и обчистил несколько весьма солидных и уважаемых американских фондов на десятки миллионов долларов. На что получил ответ, что это всё чушь и происки врагов. А фонды, коль они благотворительные, благодарить должны таких хакеров, потому как их деньги, минуя бюрократию, тратятся именно на цели ими очень громко декларируемые – благотворительность. И ещё намек, что американские друзья далеко, а хакеры тут, рядом и везде, даже вот на даче могут помогать за цветочками ухаживать, потому что они хорошие. И ещё один намёк, что и ему, президенту, от хороших хакеров может перепасть толика малая. Жадность и трусость взяли верх.
Охранники близкого круга, расслабленные на даче, где посторонние находиться не могли по определению, обратили внимание, что президент не один лишь спустя несколько минут после появления второго лица. Ещё минуты ушли на переговоры с внешней охраной, вопросы-ответы: «Кто это?» «Откуда взялся, и кто его провёл?». Поэтому когда начальник охраны подошёл к своему шефу, тот был уже снова один и весьма в плохом настроении. В сердцах бросив на стол газеты, президент потребовал, чтобы к нему вызвали министра МВД. Вдогонку начальник охраны получил трёхэтажный матерный выговор.
Марина, Пашина московская голубоглазка, с балкона которой тот покинул Первопрестольную и которая запала ему в душу так, что он уговорил Артёма принять её в компанию, скакала на золотисто-рыжей с роскошной гривой Венере. Несмотря на совсем не долгий срок занятий верховой ездой, всадником она оказалась весьма неплохим, в галопе приподнимала свою маленькую и крепкую попку над седлом, цепко ухватив лошадиные бока икрами и бёдрами и перенеся на них вес тела. В отличие от Паши, болтавшегося рядом на сером в яблоках Ландыше, словно тряпичный медвежонок в зубах у игривого Барбоса. Длинными ногами он, казалось, царапал землю как Дон Кихот, на рысях его локти и губы тряслись очень синхронно, а выражение лица было серьёзным и сосредоточенным.
Неподалёку занимался верховой ездой курень «Тигры». Ребята жили и учились в лагере «Сечь молодая» уже пару месяцев и хорошо освоились, чувствовали себя здесь не чужими. Набралось уже почти полторы сотни ребят разного возраста и с одинаковой почти у всех судьбой – горе-родители пропили не только свою никчёмную жизнь, но и их детство и выкинули отпрысков на улицу.
Власть имущие, мнящие себя элитой, с тупым равнодушием свиней, в жадной давке у корыта затаптывающих детёнышей, оставили их погибать или выживать, как могут, на этой улице. Принудительно детей сюда не тянули и силой не держали. Это было одним из первых пунктов сочинённого Артёмом и принятого устава братства «Сечь молодая». Любой из ребят мог уйти отсюда в любое время, когда пожелает, но таких было мало. В уставе было ещё много разных пунктов, касающихся внутреннего распорядка, работы преподавателей и воспитателей. Все воспитанники, в зависимости от возраста и психологических характеристик, были разбиты на группы – «курени», по пятнадцать – двадцать человек в каждой, с прикреплённой к каждой группе воспитателем – куренным атаманом. Вообще от организации Запорожской Сечи было взято очень многое. Вновь прибывшие поступали в карантин – отдельно стоящее двухэтажное здание, где они жили несколько дней, а то и парочку недель. Там они проходили санобработку, переодевались, отъедались. Обязательно – медицинский модуль, который поправлял их подорванные беспризорные организмы и полностью избавлял от всяких зависимостей, делая из малолетних токсикоманов, наркоманов и алкоголиков нормальных детей, отставших, правда, в учёбе от своих сверстников. Это свойство медицинского модуля стали уже замечать, но Паша по совету Артёма тихонько пустил слух, что это место, мол, тут такое, и новая церквушка Покрова Божьей Матери, недавно освящённая, тому способствует.
