– Эта болезнь похожа на шизофрению? – спросил Андрей.
– Часто разновидности шизофрении хочется выделить в «отдельное производство», как говорят прокурорские работники. Конечно, много общего между двумя диагнозами – именно в таком аспекте: обеспокоенность, озлобленность, слуховые галлюцинации – в особенности голоса, приказывающие что-то сделать. Но, к примеру, параноидальные шизофреники часто очень умны, тем не менее проявляют склонность к насилию и суициду.
Наблюдая за доктором, Инсаров припомнил еще один термин: раздвоение личности. Сегодня он в одном человеке увидел совершенно разных людей. Но был уверен, что личностей в докторе столько, сколько у него пациентов. Он с легкостью принимал образ того же Колумба, чтобы на равных беседовать с открывателем Америки, был то шибко умным, то невероятно тупым. В этой связи Виктор не стал завидовать этому человеку, который мог без зазрения совести, без малейшего стеснения набросить на себя тот или иной облик, притвориться, скорчить рожу, засмеяться, заплакать. Что же получается, он тоже не в своем уме?..
– Мы можем забрать документы? – спросил он. – На день, на два.
Яблонский покачал головой:
– К сожалению, нет.
Он отвел посетителей в пустующее помещение, дурашливо пояснив, что тут будет игротека, и оставил их; они занялись тщательным изучением документов. Что-что, а работать с бумагами Виктора обучили в спецподразделении. За исключением специальных терминов, он мог перевести их на английский, немецкий и греческий языки.
– Смотри, – показал Андрей, – не все бумаги на месте. Видны обрывки пожелтевших страниц.
– Вижу, – кивнул он. – Кто-то очень давно сделал все, чтобы стереть часть памяти о человеке по фамилии Чиркова.
И снова Андрей опередил его. На одном из листков сохранилась докладная записка, написанная карандашом.
– Писал санитар, – озвучивал он свои наблюдения. – Фамилия его Груздев. Почему его записка, адресованная, судя по всему, заведующему клиникой, оказалась в истории болезни пациента?
– Не знаю, – покачал головой Инсаров.
– А если записка не дошла до заведующего? Кто допустил младшего медицинского работника к истории болезни пациента?
– Не знаю. Дай мне записку.
Он прочитал: «В четверг на дежурство заступил Виктор Инсаров, который, как говорят в клинике, сын декана МИМО. Он опять заходил в палату к ней, а меня обозвал животным-санитаром, сказал, что я переел сорняков, пугал меня своими корочками. Он нехорошо смотрел на меня, как ненормальный, и я опасаюсь за свою жизнь. Н.П. Груздев».
– МГИМО, наверное, – Андрей указал на четвертую строчку в записке.
– Скорее всего. У нас появилась еще одна зацепка. Мы найдем Виктора Инсарова, если, конечно, его отец действительно работал в институте международных отношений.
– В записке сказано, что он заходил к моей матери. Допрашивал? Он заступил на дежурство. Значит, ее охраняли военные разведчики?
– Корочками военных разведчиков можно напугать только ворону, если бросить их в нее. Там не найдешь аббревиатуры ГРУ. Но скоро мы все узнаем.
Московский университет международных отношений, а раньше – государственный институт, МГИМО, был основан в 1944 году. В его составе восемь факультетов, несколько институтов, в том числе Институт европейского права, несколько отделов, центров, школ. А его научный комплекс включает совет по международным исследованиям в составе восьми самостоятельных центров. В университете преподается больше пятидесяти иностранных языков, научная библиотека насчитывает более семисот тысяч экземпляров. Здесь обучаются более пяти тысяч студентов.
– Ошеломляющие цифры, – озвучил свои мысли Инсаров.
Андрей вдруг уловил в его голосе сожаление и решил выяснить причину.
Тот ответил на вопрос:
– Ты прав. Я действительно пожалел о том, что не являюсь кадром в международном энергетическом сообществе, а было бы неплохо, правда? Нам сюда.
Перед ними выросли громадные двери, а потом – не менее громадный охранник в костюме от Армани и с запахом от Нины Риччи. Инсаров опередил его.
– Знашь, чаво нам нада?
Охранник подтвердил свое университетское образование на приличном деловом языке.
– Полагаю, вы хотите получить справку об окончании центра делового русского языка. – Он осклабился. Что означало: хрен вы пройдете. По ту сторону порога ваша территория, по эту – моя.
– Шефа свистни, – настоял Виктор.
И вскоре увидел копию охранника, но лет на десять старше: такой же лысый. Только его мышечные складки на затылке перекочевали на горло и превратились в подбородки.
– Мы ищем декана, профессора по фамилии Инсаров. Ему сейчас за семьдесят. Если он не преподает, то, может быть, изредка читает лекции?
Охранник, видимо, был простужен или берег голосовые связки. Он жестом поманил посетителей за собой. Когда они остановились у Доски почета, он указал на портрет женщины лет шестидесяти.
– Инсарова Ирина Львовна, – вслух прочитал Инсаров, справляясь с волнением. – Доктор экономических наук. Это она, – он посмотрел на Андрея. Дальше перевел взгляд на охранника. – Адрес профессора вы, конечно, нам не дадите.
– Ну конечно, – подтвердил тот, дежурно улыбаясь.
