Распахнув дверь, участковый в сопровождении двух милиционеров вошел в комнату и увидел мужчину, сжимающего в объятиях миловидную молодую женщину. Его руки скользили по ее ногам, задирали платье до самого паха. Похоже, что им не было никакого дела до воздушной сирены, буквально закладывавшей уши. Увлеченные друг другом, молодые люди даже не замечали вошедших, и участковому пришлось неодобрительно громко крякнуть, чтобы пара разлипла и обратила на него внимание.
– Не самое подходящее время для любви выбрали, молодые люди, – покачал он головой. – Вы что, хотите под бомбами умереть? Чтобы и в любви, и в радости, и в один день…
– Товарищ милиционер, но ты же понимаешь…
– На выход! – посуровел участковый. – Не силой же мне вас выпроваживать. И барышню свою прикрой как следует!
Мужчина поднялся. Только сейчас было понятно, что он припадал на левую ногу.
– Пойдем, Алевтина, – заковылял мужчина к двери, придерживая под руку женщину.
– Вот что любовь с людьми делает, – хмыкнул участковый, когда, закрыв дверь, мужчина с женщиной направились к выходу. – А если бы и вправду шарахнуло? Зови муровцев, – приказал он одному из милиционеров. – Скажи, что здание осмотрено.
Подошли оперативники. Прошлись по этажам и, убедившись, что здание пустынно, подобрали ключи к дверям и заняли квартиру Горового и его соседей.
Посветив фонариком по сторонам, Максимов увидел, что на стенах висели фотографии в рамках, скорее всего, родственников и близких знакомых. Комнатная обстановка мало чем отличалась от многих московских квартир, в которых приходилось бывать: громоздкие старомодные шкафы с раскладными столами, занимающие едва ли не половину комнаты. На тумбочке у окна стояла настольная лампа. В углу у окна пристроилась металлическая кровать с панцирной сеткой, укрытая красным шерстяным покрывалом, на котором в изголовье лежали друг на дружке три подушки разных размеров.
– Осмотрите, что в шкафах, – приказал Максимов.
Выдвинули ящики шкафа – в них скудное белье, наволочки, пододеяльники, простыни. Ничего такого, что могло бы указывать хотя бы на какой-то достаток.
В какой-то момент капитан Максимов даже засомневался: а в ту ли он квартиру вошел? Но в одном из ящиков отыскалась деревянная резная шкатулка, в которой находились золотые украшения: браслеты, цепочки, кольца, серьги. Взяв браслет с крупными зелеными камнями, капитан Максимов вспомнил, что именно такое изделие с изумрудами было вынесено из квартиры Иванчиковых. Вот ты и попался, гаденыш!
– Берем его, как только он войдет в комнату. Жестко, без сантиментов, сразу мордой в пол! – предупредил капитан. – Чтобы подавить всякое желание к сопротивлению.
Обидно было потерять пропуск, но куда горше осознавать, что по документу уголовный розыск быстро узнает, где он работает и проживает. Как-то мгновенно все произошло, что даже не вспомнил о пропуске, оставшемся у милиционера. Вот теперь приходится расхлебывать.
Последующие сутки после убийства милиционера Нестер Горовой провел у своей школьной подруги. Не думалось, что судьба сведет их вновь, а оно вон как обернулось…
После окончания школы Галина вышла замуж за младшего лейтенанта, танкиста, и вместе с ним укатила на Дальний Восток. О дальнейшей ее судьбе Нестер никого не расспрашивал, чтобы не будоражить подуспокоившееся сердце. И лишь месяц назад совершенно случайно узнал, что в настоящее время Галя проживает одна в Москве, в квартире своих родителей, эвакуировавшихся в Горький. Муж пропал без вести летом сорок второго, и единственной радостью в ее жизни оставалась малолетняя дочь, родившаяся за месяц до войны.
Постучавшись к ней в дверь, Горовой рассчитывал увидеть молодую женщину, сломленную обстоятельствами, но перед ним предстала прежняя самоуверенная Галина, в которую он был когда-то до беспамятства влюблен.
Встретила бывшего одноклассника приветливо. Обняла как родного. Сказала много теплых слов и не выпускала из квартиры целые сутки. Так и продержала в своих объятиях.
Как выяснилось, ее жизнь с мужем не была безоблачной. Супруг нередко выпивал, был склонен к депрессии, на службе пропадал сутками, а она, лишенная мужского внимания, вскоре поняла, что мужа окончательно разлюбила. Жила с ним по привычке, знала, что так живут большинство людей, и лучшую долю для себя более не искала.
Известие о том, что муж пропал на войне без вести, Галина восприняла тяжело. Продолжала цепляться за крохи теплых отношений, что некогда связывали их обоих. Надеялась, что он все-таки объявится, что от него придет желанная весточка. А когда последняя надежда засыпалась пеплом прежних переживаний, перестала грустить и продолжала жить дальше, осознавая, что у нее на руках малолетняя дочь.
Нестер был ошарашен произошедшей встречей. Как выяснилось, Галина все время надеялась его увидеть, думала о нем, молила о встрече, пусть даже случайной, а когда он возник на ее пороге, то втянула его в комнату и просто обрушила на него лавину своей нерастраченной нежности.
