– Себя он назвал Семеном, но я уверен, что его не так звали. При первом знакомстве он мне простоватым показался, а как пригляделся к нему, так понял, что он многое о себе скрывает. Может, и не Семеном его зовут, а как-то по-другому. А фамилию его я и вовсе не знаю!
– Где его искать?
– Он никогда не говорил, где он живет. Он сам нас находил. Или договаривался о том, где мы встретимся.
– Может, у него есть какая-то женщина? Может, он у нее живет?
– Женщина есть, – охотно согласился Горовой. – Яркая такая, с копной волос. Дважды с ней его видел.
– Какие у него с ней отношения?
– Было видно, что он на нее крепко запал, хотя старался этого не показывать. У него даже голос теплел, когда он с ней разговаривал. Но не думаю, что он у нее живет.
– Где найти эту женщину?
– Не знаю. – Натолкнувшись на жесткий взгляд капитана, добавил: – Если бы знал, сказал!
– Мы к этому еще вернемся. С кем ты убивал Колокольцева?
– Я не знаю никакого Колокольцева! – протестующе выкрикнул Горовой.
– Ах не знаешь?! Тот самый, которого вы встретили в Большом Тишинском переулке! Зарезали ножом, вас трое было!
– Я здесь ни при чем! – в отчаянии выкрикнул Горовой. – Это все Сема! Он его еще на рынке приметил, когда он хрустами сверкнул. Вот мы за ним и пошли. Я только не знаю, зачем его убивать нужно было! Забрали бы косари[26] да потопали бы дальше! А Семен его зарезал!
– Кто был третий?
– Это Герка Евдокимов.
– Где он проживает? Адрес!
– На Сокольнической, в бараке.
– Еще кто состоял в вашей банде?
– Мне известны человек пятнадцать… В действительности их больше. Рыжий привлекал их под какие-то конкретные акции, как он выражался… Кого-то запугать, например кому-то сломать лавку, если не платят…
– Назови их имена.
– Я не знаю имена всех.
– Назови кого знаешь.
– Артур Агеев.
– Кто он? Чем занимается? – потребовал капитан Максимов.
– Дезертир он… Прибился к нам где-то с год назад. Сема ему паспорт сделал. Как ему это удалось, не знаю, но к нему ни один патруль не прицепился. Хотя проверяли много раз… Еще красноармейскую книжку сварганил, а в ней написано, что он получил тяжелую контузию и списан подчистую.
– Где живет, знаешь? – перевернув страницу в блокноте, спросил Иван Максимов.
– Краснопрудная, шесть, в частном доме.
– Еще кто?
– Еще знаю Пашку Дергуна. С полгода с нами.
– Чем он занимается?
– Сначала он форточником был, а сейчас по квартирам работает. Вскрыть какую-нибудь крепкую хату для него раз плюнуть!
– Где он живет?
– На Товарищеской, в пятом доме, второй подъезд. Квартиру не знаю.
– С кем ты был, когда убили милиционера в Сокольниках? – отложив карандаш в сторону, спросил Максимов.
– С Геркой Евдокимовым. Это он стрелял! – торопливо добавил Горовой. – Я бы ни в жизнь! Что я, не понимаю, что ли? Человека жизни лишить! Одно дело хату подломить, и совсем другое – в человека пальнуть.
Вырвав из блокнота листок, Максимов наказал:
– Вот тебе бумага, карандаш, напиши адреса всех тех, кого знаешь.
Ему освободили руки. Взяв карандаш и немного подумав, Горовой принялся писать. Останавливался, морщился. И вновь начинал писать. Перевернув листок, продолжал снова.
– Здесь все.
Одобрительно кивнув, Максимов взял бумагу и хмуро поинтересовался:
– Никого не забыл?
– Всех, кого помню, записал.
– Ладно, о твоих подвигах мы еще поговорим. А теперь расскажи об этом Семене. Его привычки, характер. Сразу скажу, жить тебе или не жить, будет зависеть от того, насколько ты со мной искреннен. Ты хорошо меня понимаешь?
– Да.
– Тогда рассказывай!
