– У меня к вам вот какой будет разговор, – слегка растягивая слова, заговорил Сталин. – Перед вами была поставлена задача увеличить выпуск гвардейских минометов. Как продвигаются дела?
– Три месяца назад на заводе «Компрессор» появилась новая модификация 300-мм ракеты М-31. Конструкторами был усовершенствован ракетный двигатель, вследствие чего значительно увеличилась дальность стрельбы – с 2800 метров до 4300 метров. Ракеты можно пускать с тех же рам, хотя они тоже претерпели изменения, и уже сейчас на конструкциях пусковых устройств размещаются не четыре ракеты, а шесть!
Взяв со стола курительную трубку, Сталин не спешил закуривать, внимательно слушал.
– Перед конструкторами стояла довольно сложная задача, – продолжал Ванников, – бандитами был убит один из ведущих специалистов, но коллектив сплотился и справился с поставленной задачей. Если говорить о производственных мощностях, могу сказать, что заводы «Компрессор», «Коминтерн», «Уралэлектро» загружены полностью. В прошлом месяце всеми заводами было выпущено 237 реактивных минометов. В этом месяце планируем выйти на 243. А в конце полугодия рассчитываем, что их будет уже 1659. Надеемся, что к концу сорок третьего года цифра увеличится как минимум на десять установок. Значительная часть приходится на долю тяжелых реактивных установок М-30. Если сравнивать с показателями сорок первого года, то выпуск гвардейских реактивных минометов увеличился почти в три раза.
Иосиф Виссарионович распечатал пачку папирос «Герцеговина Флор». Вытащив из нее три папиросы, привычно оторвал бумажные гильзы с табаком и высыпал его в чашечку курительной трубки. Приготовления были тщательные, иногда возникало ощущение, что набивать трубку табаком ему нравится куда больше, чем курить.
Выпустив на волю серую струйку дыма, Сталин заговорил:
– Боевые машины реактивной артиллерии очень помогли генералу армии Чуйкову под Сталинградом. В самый разгар ожесточенных боев многие гвардейские минометные полки производили до тридцати залпов в день, уничтожая и вражескую технику, и живую силу противника. По нашим данным, за период оборонительных боев под Сталинградом было произведено сорок пять полковых, тысяча четыреста дивизионных, тысяча сто двадцать батарейных залпов и сотни залпов отдельными боевыми машинами реактивной артиллерии. Все это хорошо. В стратегической наступательной операции «Уран» гвардейские реактивные минометы показали себя самым лучшим образом. Но мы должны смотреть дальше. Впереди у нас сражения за Харьков, Ржев!.. Наступил перелом в войне. Немец уже не тот, что в сорок первом, но он по-прежнему силен, – вновь пыхнул дымком Верховный. – И мы должны к концу года увеличить количество боевых машин реактивной артиллерии. Надеюсь, что Берлин они помогут взять с меньшими потерями.
– Понимаю вас, товарищ Сталин, – с готовностью отозвался нарком Ванников.
– Жду от вас результатов. Можете быть свободны.
Проснувшись ранним утром, Юрий Левитан подошел к окну и отдернул занавеску. На улице темень. Уличный фонарь, стоявший у входа в барак, слегка раскачивался под порывами ветра, освещая часть заснеженной дороги и особняк на пересечении улиц 8 Марта и Радищева. Прежде в этом помпезном здании располагался доходный дом купца Е. И. Первушина, а последние два года в подвальном помещении размещался Свердловский радиокомитет, откуда ежедневно передавались сводки Совинформбюро, ретранслировавшиеся радиостанциями по всей стране.
Нынешней ночью пуржило. Снегу намело под самые ставни. Но в комнате было уютно – выручала деревенская печь, умевшая хранить тепло. Открыв дверцу печурки, Юрий Борисович пошуровал в глубине топки кочергой – уголья заискрились, требуя новую порцию угощения. Взяв подсохшие поленья, он положил их на угли. Присмиревший огонь благодарно принял дань, дружески обнял дрова длинными красными языками, и дерево, поддаваясь страстной неге, затрещало.
Прикрыв чугунную дверцу, Левитан стал одеваться. Почти два года он провел в Свердловске и вот завтра должен переехать в Куйбышев, где уже построили самую мощную в Советском Союзе радиостанцию. Юрий Борисович вышел в длинный узкий коридор, в котором его дожидались сопровождающие – вооруженные сотрудники НКВД в штатском. Поздоровавшись с ними, Левитан проследовал далее и под скрипучий аккомпанемент входной двери шагнул на хрустящий ослепительно-белый снег. Неторопливо, понимая, что у него в запасе еще сорок минут, направился в здание радиокомитета. В здание вошел не сразу, некоторое время постоял у главного входа, увенчанного высоким четырехгранным куполом со шпилем, вдыхая свежий, настоянный на морозе воздух, а потом решительно потянул на себя тяжелую дубовую дверь. Быстрым шагом миновал первый этаж, откуда шло основное вещание Областного радиокомитета, и по каменной лестнице спустился в подвал, где размещалась радиорубка и уже завершались приготовления к предстоящему утреннему эфиру.
– Юрий Борисович, это ваш текст, – передала редактор несколько напечатанных страниц.
Левитан в знак благодарности кивнул:
– Хорошо, я сейчас посмотрю.
