Тело танкиста все более наполнялось смертельной тяжестью, свинец, засевший в груди, казался огромным. Преодолевая притяжение, он сделал сначала один шаг, потом другой. Собравшись с силами, поднял руки, чтобы дотянуться до убийцы, но потом завалился набок и упал на лестничную площадку, стукнувшись головой о кафельную плитку. Наклонившись к убитому, Семен сорвал с гимнастерки орден и положил его в карман:
– Тебе он больше не понадобится.
На верхнем этаже хлопнула дверь, за ней – вторая, и старушечий голос вопросил:
– Варя, ты слышала? Кажется, стреляли?
– Это не у нас, – отозвался ей другой голос. – Где-то на улице, сейчас то и дело палят.
Оставаясь невозмутимым, Рыжий поднял воротник, надвинул на лоб кепку.
– Что-то день сегодня не задался. Ни жратвы, ни баб… А где наша сучка? Сбежала! Отыскать бы ее нужно!
– Уходим, Сема! Не ровен час, менты объявятся, – произнес блондин с перебитым носом.
Вышли из здания. Стараясь не привлекать к себе внимания, неспешно направились в сторону темного сквера, разбитого неподалеку.
– Такое настроение испортила! Из-за одной сучки целый день к чертям полетел! Ни денег, ни бабы! Ладно, еще не вечер, придумаем что-нибудь. Главное, на патруль не напороться.
Сержант Уланов и рядовой Збруев подошли к угловому зданию на улице Стромынка, когда прозвучало два пистолетных выстрела. Их можно было бы спутать с хлопками фейерверка, каковые нередко прежде можно было слышать в мирное время в Москве во время празднования какого-нибудь события. Вот только в нынешние дни как-то не до праздников. Вслед за хлопками раздался женский визг, приглушенный расстоянием. Хлопнула подъездная дверь. Еще один вопль, столь же отчаянный.
До начала комендантского часа оставалось каких-то полчаса, смена заканчивалась. Тот редкий случай, когда дежурство проходило без каких-либо происшествий: не случилось даже мелких краж, какими нередко промышляли малолетние изголодавшиеся пацаны. Все было ровно, как если бы дежурство проходило не в прифронтовой Москве, а в мирное время где-нибудь на подмосковной окраине. В войну так не бывает. Знали, что худшее может произойти даже в последнюю минуту, но втайне надеялись, что такого не случится.
Однако все-таки случилось. Надежды на благоприятное завершение дежурства перечеркнули два пистолетных выстрела, прозвучавшие один за другим, трагичность которых усиливал истошный женский крик.
– Кажется, в том доме, – сказал старший патруля сержант Уланов, указав на угловое здание, стоявшее рядом со сквером; спрятавшееся в глубокой тени, лишенное каких-то архитектурных изысков, оно напоминало огромный темный куб. – Давай туда! Бегом!
Распахнув дверь подъезда, услышали встревоженные голоса.
– Надо же, как оно бывает, – скорбно говорил женский голос. – Вадим ведь только что из госпиталя приехал.
– На войне даже не ранило, а в Москве, в тылу, бандиты убили! – вторил другой. – И такого человека! Всегда улыбнется, доброе слово для каждого найдет…
Поднявшись по лестнице, милиционеры увидели на лестничной площадке военного с капитанскими петлицами, лежащего на боку. Кафельный мозаичный пол был обильно залит кровью. Полуоткрытые глаза оставались неподвижными и смотрели куда-то в сторону подъездного окна, что-то высматривая в ночи, и совершенно равнодушные к тому, что происходило рядом.
При виде милиционеров собравшиеся затихли.
– Что здесь произошло? – спросил Уланов у женщины лет пятидесяти, стоявшей на лестнице.
– Вот… Военного убили, – указала она рукой на лежавшего на полу капитана. – Два выстрела услышали. Мы вышли, а он уже здесь лежит. Хотели помочь, но уже поздно было. Не дышит уже…
– Вы знаете этого человека? Из какой он квартиры? – спросил сержант и обвел собравшихся долгим взглядом.
– Это Вадим Трофимов, сосед наш. Из госпиталя он вчера пришел… На третьем этаже живет в двадцать третьей квартире. Точнее, жил… Вдвоем с женой. Она три дня назад к свекрови уехала, у той с сердцем плохо стало. Старшего сына под Ленинградом убило, а тут и младшего потеряла…
– Что здесь произошло, можете сказать?
Входная дверь опасливо скрипнула, как если бы кто-то не решался прервать разговор.
– Я знаю, что произошло. Этот человек спас меня, – проговорила вышедшая на площадку девушка. – Когда я зашла в подъезд, за мной увязалась троица каких-то парней, они догнали меня и стали срывать одежду. Я стала кричать… Мне на помощь вышел этот мужчина. Ударил одного и другого, они упали, а третий ему в грудь из пистолета выстрелил.
– Как выглядел тот, что стрелял?
– Крупным он был, рыжим. А другие поменьше ростом.
– Какого возраста?
– Всем не более тридцати. Может, даже двадцать пять.
– Вы можете сказать, куда они ушли?
– Могу, – ответила девушка. – Они направились в сторону сквера.
– Где вы живете?
– На последнем этаже, в тридцать первой квартире.
– Вызовите кто-нибудь помощь и милицию, преступники не могли уйти далеко! – выкрикнул старший наряда, уже сбегая по лестнице.
