Убийство милиционера – всегда случай чрезвычайный, на такое преступление решается пойти не каждый злоумышленник, понимая, что после возможной поимки последует высшая мера. Но эти преступники хладнокровно перешагнули красную черту, а значит, при очередном столкновении с милицией они будут также, не задумываясь, стрелять на поражение. И число таких преступлений будет только увеличиваться. Терять им совершенно нечего.
Милиционер, лежавший на мокром асфальте, был совсем молодым, еще парнишка, всего-то двадцать лет от роду. Служил на соседнем участке, все просился на фронт, полагая, что там, на линии огня, он будет более полезен. Совсем не подозревая о том, что в тылу такая же война, столь же бескомпромиссная и жестокая, вот только враг не столь очевиден, а порой невидим совсем, имеет множество масок и нередко прячется под личиной добропорядочного гражданина. И нужно не только уметь хорошо владеть оружием, но и обладать набором качеств, позволяющих в облике обычного человека рассмотреть непримиримого врага. Удается такое не каждому. И, как расплата за близорукость, отнятая жизнь.
Стужа усиливалась. Синоптики заверяли, что к завтрашнему дню ожидается значительное понижение, едва ли не до минус двадцати, а ведь это только ноябрь, не самое холодное время года. Что же тогда будет твориться в зимние месяцы?
Подошел эксперт майор Сизов, равнодушный и холодный, как могильная плита. Как ему удается оставаться таким? А может, это некий выработанный элемент защиты против повального насилия, свидетелем которого он становится едва ли не ежедневно? Иван Максимов подумал о том, что ни разу не видел, чтобы майор улыбался. Он вообще был от природы человеком смурным, немного замкнутым, что совершенно не сказывалось на его деловых качествах: аккуратен, педантичен, от его пристального всевидящего взора не могла укрыться даже мелочь.
– Нашли что-нибудь интересное?
– Кое-что имеется, – выразительно протянул криминалист. – Могу сказать, что на месте преступления, кроме самого милиционера, были еще четверо. Трое были обуты в офицерские хромовые сапоги сорок третьего и сорок второго размера, а вот четвертый носил какие-то раритетные американские ботинки. Такие нечасто можно встретить даже на барахолке. Могу предположить, что этот четвертый небедный человек, такие ботинки стоят очень дорого.
В рассуждениях криминалиста всегда было много такого, что приходилось принимать сразу на веру, как если бы он располагал некой сакральной тайной, которую знал только он один. Порой его всеобъемлющие заключения, за которыми прятались глубинные познания в области криминалистики, несказанно раздражали, хотя лично к нему Иван не имел никаких претензий, наоборот, выделял его среди прочих специалистов, с которыми прежде его связывала служба. Пятидесятилетний Сизов в профессиональном отношении был на голову выше каждого из них.
Сказал, что это американские ботинки, и приходится верить.
И все-таки, все-таки…
– А почему вы решили, что это именно американские ботинки, а не английские или швейцарские? В этих странах тоже делают качественную обувь.
При этом капитан Максимов был убежден, что сейчас криминалист расскажет не только как выглядят ботинки, но из какой они кожи и какими гвоздями были подбиты подошвы.
Лицо майора Сизова как-то заметно оживилось, в какой-то момент Ивану Максимову показалось, что на губах эксперта промелькнуло нечто похожее на улыбку, но тотчас он сразу осознал, что ошибся. Лицо выражало бесстрастность.
– Подошва изготовлена из очень крепкой кожи. Носок ботинка для прочности укреплен еще одним слоем кожи. Вся подошва и каблук обиты специальными гвоздями, которые не встретишь ни на какой другой обуви. В моей коллекции слепков следов обуви даже рисунок такой подошвы имеется. Если вам интересно, то могу показать.
– Не нужно, – буркнул Максимов.
– Шляпка у каждого гвоздя четырехугольная, что способствует дополнительному трению. Очень удобно ходить в них во время гололедицы. А такого добра у нас месяцев на шесть!
– Все понятно. Видел я такие ботинки. Для форса носят. Ботинки красивые, из коричневой толстой кожи.
– Ну, можно и так рассуждать… Если судить о том, что произошло на месте происшествия, то можно предположить, что стрелял в патрульного именно обладатель американских ботинок, – уверенно сказал майор Сизов. – Если бы выстрел произвел кто-то другой, то входное отверстие было бы иным, они ведь стояли от патрульного немного в стороне и на значительном расстоянии. Из какого именно пистолета он стрелял, сказать трудно, для этого нужно исследовать пулю… Отыскать гильзу мне так и не удалось, могу предположить, что убийца стрелял из револьвера. Выходного отверстия от пули на теле сержанта я не наблюдаю. Но выстрел был произведен точно в сердце. Ему не потребовалось даже производить второй выстрел, преступник был уверен, что выстрел смертельный.
– И что из этого следует?
– Я бы предположил, что убийца прекрасно владеет оружием, а следовательно, число жертв будет только расти. Ну а во сколько произошла смерть, можно будет сказать только после вскрытия.
