– А ты, я смотрю, дерзкий. Далеко пойдешь, если голову не оторвут.
– Снимай шкуру, фартовый, – качнул стволом Семен.
– А если не сниму, убьешь, что ли? – усмехнулся незнакомец. – Не жалко будет пальто такое дырявить? Кровью ведь зальешь, тогда много за него не дадут.
– Сойдет и так, отдам марухе, а она кровищу затрет, как новое будет!
– Новым клифт уже не станет, – нахмурился незнакомец.
– Даю пять секунд. Советую уяснить правильно. Раз, два… – Рыжий сместил ствол на левую сторону груди незнакомца. Пистолет держал уверенно, как человек, привыкший обращаться с оружием. Плотно сжатые губы демонстрировали решительность.
– Вижу, что тебе клиф мой приглянулся. Что ж, владей, – снял фартовый с плеч новое пальто и небрежно бросил его на землю.
Брюнет поднял кожаное пальто и принялся рассматривать его со всех сторон.
– Клиф-то еще с меховой подкладкой. Вот живут же люди! Где только деньги на такую шкуру находят?
– Капор[10] давай.
Помедлив, фартовый снял с головы шапку и протянул ее брюнету.
– А теперь копыта сбрасывай, – приказал Рыжий, указав на хромовые сапоги. – Вижу, что ты фартовый, наверняка себе еще надыбаешь, а нам такая обувка еще понадобится.
– Обувка, значит, тоже тебе моя приглянулась. Ладно, забирай. – Присев прямо на асфальт, фартовый принялся стягивать с ноги сапог. Новая кожа, начищенная до блеска, слегка поскрипывала, бликовала слабым лунным светом. – Видно, в этот раз маруха меня не дождется, не босым ведь к ней топать. Ты бы хоть себя назвал, чтобы я знал, с кого мне должок спрашивать.
– Ищи Рыжего, фраер. Может, и отыщешь.
Сапоги сползали неохотно, как если бы не желали расставаться с хозяином.
– Забирай обувку! Только кого ты фраером обзываешь? – зло процедил фартовый. – Мои портаки сами за себя говорят, – показал он тыльную сторону ладоней с выколотыми на них перстнями. – Я Рашпиль! Слыхал о таком?
Ответить Семен не успел.
– Поднял руки! – прозвучал за спиной чей-то грозный и властный голос. – Милиция!
Повернувшись, Сема отскочил в сторону и тотчас выстрелил на голос. Попал прямо в сердце. Сержант Уланов скончался раньше, чем его тело коснулось земли. Раскинув неровно руки по сторонам, он продолжал сжимать в ладони «ТТ», как если бы оружие оставалось единственной ниточкой, связывающей его с бренным миром.
Вырвав из руки убитого пистолет, Рыжий выкрикнул:
– Все, уходим! Сейчас здесь будет толпа легавых!
– Куда торопишься? Мы с тобой еще не договорили, – распрямился фартовый. – Или тебе мои сапоги без надобности?
Приостановившись, Семен посмотрел на фартового, продолжавшего стоять на прежнем месте. Оба одного роста, одной комплекции. Оба сильные хищники. Даже внешне походили друг на друга, как если бы между ними существовала какая-то загадочная связь. Фартовый понимал, что отступать нельзя, – хищник не должен показывать спину; если предстоит умереть, так только получив пулю на вздохе. Рашпиль видел ствол, направленный в его грудь, и понимал, что от безмолвия его отделяет какое-то мгновение. Но почему же оно затянулось? Почему Рыжий в него не стреляет? Окажись он на месте этого Рыжего, так давно бы нафаршировал наглеца раскаленным свинцом. Хочет увидеть в его глазах страх? Так этому не бывать! Вор не будет умолять о пощаде.
– Иных от страха трясет, а ты, я вижу… разговорчивый.
– Чего ждешь? Стреляй! – едва ли не потребовал фартовый.
– Рашпиль, считай, что тебе сегодня крупно повезло. Сапоги… Считай их моим подарком тебе. При следующей нашей встрече на фарт не надейся. – Сунув пистолет в карман, Рыжий вместе с приятелями исчез в ближайшем переулке.
На улице было холодно. Морозец крепчал. Странное дело, но Агафонов даже не чувствовал холода. Все внимание было сосредоточено на другом. На темной стороне улицы раздался дружный топот приближающихся милиционеров. Через минуту они будут здесь. Чего уж он точно не желал, так это объяснений с милицией.
Обувшись, Рашпиль приподнял ворот фланелевой рубахи и заторопился дальше по улице. «Жалко, конечно, клифт, отличная была вещица. Но ничего, еще прибудет! Главное, что у самого шкура осталась целой!»
Убитого милиционера обнаружил патруль, прибежавший на выстрелы.
Удивительное дело, комендантский час, ночное время – не самое благоприятное время для прогулок, однако к тому времени, пока прибыла оперативная группа уголовного розыска, народа у трупа собралось немало. Стояли немного в сторонке и глазели на распластанное тело милиционера. Как выяснилось впоследствии, никто из них не был свидетелем произошедшего: кто шел со смены к дому, а кто, наоборот, торопился к рабочему месту. И вот сейчас застряли у места трагедии, позабыв на короткое время о том, куда так торопились.
