– Всецело согласен с вами, товарищ Рудин, – охотно подхватил нарком. – Сижу здесь, и такое впечатление, что сам срок отбываю. Хе-хе-хе! – рассмеялся Лаврентий Павлович, но уже через секунду продолжил с прежней серьезностью: – Но ведь кто-то и в этой тюрьме должен работать. Допрашивать арестованных, выявлять врагов… А их, как оказывается, в наши ряды затесалось немало, – протянул он со значением. – Особорежимную тюрьму мы организовали именно для таких врагов советской власти, как Ежов, очень глубоко засевших в высшем руководстве. Среди них есть и весьма влиятельные члены ЦК… Это на трибуне они такие важные и несгибаемые партийцы, а как попадают в эти стены, так от них одна ржавчина остается. А самих-то и нет!.. Вот и приходится все это дерьмо разгребать. Хотя, конечно, я все-таки люблю принимать людей в наркомате. Может, вы хотите чаю? А то у нас тут все-таки зябко. Вижу, вы продрогли.
– Благодарю, товарищ генеральный комиссар государственной безопасности, не нужно.
– В ближайшую неделю я ожидаю от вас серьезных результатов в борьбе с преступностью. Что вы на это скажете, товарищ Рудин?
– Сделаю все возможное.
– Советской власти не нужно делать все возможное, она хочет верить, что человек, находящийся на такой высокой должности, как ваша, выполняет даже самое невозможное! Вам дана вся полнота власти. Поступайте по законам военного времени, но с бандитизмом должно быть покончено в самые короткие сроки! Собственно, это именно то, что я хотел вам сказать. Давайте я провожу вас до выхода, товарищ Рудин. Иначе свернете не туда… Как тогда быть? Так и останетесь в камере, – добродушно улыбнулся Лаврентий Берия. – Выручать вас тогда из темницы придется.
Лаврентий Павлович умел пошутить. Рудин не без труда сумел улыбнуться, давая понять, что шутка была оценена по достоинству. Лаврентий Берия широко распахнул толстую деревянную дверь, пропуская вперед старшего майора.
– Это поначалу кажется, что у нас страшно, а потом ничего, привыкаешь. Живут же тут люди… И, уверяю вас, совсем не жалуются! – Остановившись напротив рослого надзирателя, едва ли не упиравшегося макушкой в потолок, спросил: – Какие-нибудь жалобы от арестованных поступали?
– Никак нет, товарищ нарком! – выпучив глаза, гаркнул надзиратель. – Все довольны!
– Видали? – посмотрел Берия на начальника уголовного розыска. – У нас, конечно, не санаторий, а тюрьма, арестованные должны почувствовать тяготы лишения свободы. Зато у них остается немало времени, чтобы хорошо подумать о тех безобразиях, что они творили на воле.
Старшему майору Рудину было известно, что большинство узников были сотрудниками высшего и среднего звена Наркомата внутренних дел. Именно в спецобъект № 110 был помещен его предшественник, начальник Московского уголовного розыска старший майор милиции Виктор Овчинников. Следуя за наркомом, Касриель Менделевич невольно задерживал взгляд на массивных металлических дверях, отличавшихся друг от друга разве что номерами и царапинами на темно-коричневой краске.
Неожиданно Лаврентий Берия развернулся и спросил:
– А знаете, куда именно доставили бывшего наркома Ежова?
– Информация совершенно секретная, не могу знать, товарищ Берия!
– Ох, лукавите, Касриель Менделевич, – неодобрительно покачал головой нарком. – Вам ли не знать с вашей информированностью. А его доставили прямо в Сухановскую тюрьму, потом перевели в другое, такое же надежное место. Но я охотно могу показать вам камеру, в которой сидел Ежов. – Не дожидаясь ответа, продолжил: – Вот за этой дверью он и пребывал. Надзиратели относились к нему со всем почтением. – На губах Лаврентия Павловича промелькнула ядовитая усмешка. – Когда он по утрам выносил за собой парашу, так его сопровождали аж трое надзирателей, чтобы он ненароком не заблудился. – Лицо Берии неожиданно приобрело строгость, и он продолжал: – А вот в этой камере сидел ваш предшественник Овчинников, – указал он на соседнюю дверь. – Кстати, вы были с ним знакомы?
– Мы с ним встречались, – глухо обронил старший майор. – Но дружбы между нами не было.
– А я слышал, что когда вы приезжали в Москву, то останавливались у него, – невинно заметил нарком Берия, внимательно посмотрев в застывшее лицо начальника уголовного розыска.
– Не совсем так, товарищ генеральный комиссар государственной безопасности, – после тяжелой паузы возразил Рудин. – В Москву по служебным делам я приезжал множество раз и почти всегда останавливался в ведомственной гостинице, но вот у Виктора Петровича я был всего лишь один раз. Я его посетил, когда он и его группы расследовали «Мелекесское дело». Мне следовало обсудить с ним кое-какие детали. Дело в том, что один из фигурантов этого дела был замешан в ограблении магазина в Саратове, где я в то время занимал должность начальника губернского уголовного розыска в ранге заместителя начальника управления РКМ.
– Я в курсе. А кто этот преступник?
– Ещеркин.
– В Саратове вас, кажется, второй раз приняли в партию?
– Именно так, товарищ нарком, – нахмурившись, ответил старший майор.
