Пришлось следовать за ней, стараясь не замечать порывов холодного встречного ветра, поднимающего песчаную вьюгу. Так хотелось, чтобы все это оказалось только сном. С того самого дня, когда на Дарии начался мятеж. Может быть, и не было ни бункера, сотрясающегося от града снарядов, ни того дурацкого похищения, ни гибели столицы, ни мерзавца Тейла, ни дурачка Ионы, ни старого деспота Чатула, ни Крошки-Енота, ни этой девицы, что маячит впереди среди завихрений песка. Стоит только закрыть глаза – и проснешься в своей постели, на белых хрустящих простынях, под балдахином, раскрашенным в цвета имперского флага. Три горизонтальные полосы – голубая, зеленая и черная с пятью золотыми звездами, сияющими на средней, зеленой полосе. Цвета флага символизируют три стихии, подвластные империи, – океаны, сушу и космос, а звезды – пять материков Дарии.
Вдруг грянули первые аккорды имперского гимна, а затем музыку подхватил многоголосый могучий хор: «Восславься же, мир наш, под скипетром вечным! Восславься, державный властитель, в веках, всей мудростью этого мира отмечен, всю силу вселенной держащий в руках. Под дланью державной, хранящей планету, сквозь тернии к звездам мы мчимся вперед. На недругов козни найдет что ответить великий, могучий дарийский народ!»
Прежде чем открыть глаза, она поймала себя на том, что подпевает. Она этого не делала никогда, но сейчас, этим прекрасным утром, после пробуждения от затянувшегося ночного кошмара, не петь было просто невозможно! Правда, поднимать веки было все-таки страшновато – а вдруг сон окажется явью…
– Ваше высочество, пора вставать. Через полчаса принесут завтрак… – Этот тихий и вкрадчивый голос, который она, сколько себя помнила, раздавался каждое утро возле ее уха, невозможно было спутать ни с чем. Фрейлина Амалия! Сухая, чопорная дама, уверенная в том, что правила придворного этикета и распорядок дня превыше всего. Но сейчас голос ее звучал сладко, от него веяло покоем и уверенностью. Значит, нет, да и не было никакого мятежа и никакого Лабиринта, а сон, который сейчас помнится во всех подробностях, через минуту начнет покрываться дымкой забвения, а потом, когда подадут завтрак, рассеется совсем. Все! Хватит потакать собственным страхам! Одеяло – долой! Остается, словно с горки, скатиться с кровати, попасть босыми ногами в мохнатые тапочки и бежать туда, где в мраморной ванне плещется чуть теплый ароматный раствор солей. Но, вместо того, чтобы, как положено, направиться в ванную комнату, принцесса, по пути одарив несказанно удивленную фрейлину счастливой улыбкой, бросилась к окну. Так ей не терпелось увидеть свою целую и невредимую столицу с высоты холма, где стояла Вторая Имперская резиденция, небольшой, но изысканный дворец из розового и синего мрамора. Столица была на месте. Улицы, словно лучи, расходящиеся во все стороны от дворца, пересекали сначала административный квартал, где располагались небольшие особняки различных ведомств и контор, казармы имперской гвардии, церкви, дома аристократов и очень состоятельных простолюдинов. Дальше отблески рассвета ловили стеклянные башни небоскребов делового квартала, ограждавшего со всех сторон исторический центр города от спальных районов и промышленной зоны. Надо всем этим великолепием в темно-синем небе парили легкие перистые облака, окрашенные в алый цвет солнцем, уже наполовину выкатившим свой диск из-за горизонта. Грянули последние аккорды гимна, у парадного крыльца Покоев Его Императорского Величества гвардейцы в красных мундирах заняты сменой караула, несколько клерков дворцовой администрации уже спешат на работу, и еще по диагонали через площадь по мостовой из полированного булыжника неспешно бежит белая болонка, оглядываясь на девочку лет двенадцати в простом синем платье и с красной косынкой на голове. Анна вспомнила, как пару лет назад она подписала особый указ, разрешающий некой дочери кухарки дважды в день выгуливать собаку на дворцовой площади. Как же ее зовут? Нет, уже не вспомнить…
– Собаку или девочку? – раздался позади голос фрейлины.
– Что? – Принцесса оглянулась, ощутив испуг и удивление.
– Чье имя вы не можете вспомнить – собаки или девочки? – буднично поинтересовалась Амалия.
– Я… Я что… Я вслух спросила?!
– Какая разница, ваше высочество?! – Голос фрейлины изменился до неузнаваемости – стал ниже, в нем послышалась неприятная хрипотца, а в интонациях появилось что-то угрожающее. – Спать надо меньше, принцесса, и все будет хорошо! – Из-под чепца на Анну смотрел Тейл. Начальник внутренней стражи Второй имперской резиденции, переодетый в женскую одежду, выглядел забавно, но Анне было не до смеха. Либо недавний сон вовсе не был ночным кошмаром, либо она сходит с ума, и абсолютно все, что она считает реальностью, может оказаться бредом, порожденным безумием.
– Убирайся вон! – крикнула она, стараясь не показать подступающего страха, а Тейл тем временем срывал с себя платье, под которым оказался форменный черный мундир с золотыми эполетами и аксельбантом. Правда, на его ногах остались домашние тапочки.
