А вдруг все-таки зря этот грозный самурай набросился на бедное дитя? Было же сказано, что поодиночке отсюда не вырваться. Может быть, Фатима и вправду – счастливый случай, редкая удача, единственный и последний шанс? Нет, скорее всего, было бы ошибкой рассчитывать на это. В конце концов, чтобы стать парой, люди должны испытывать друг к другу если не любовь, то хотя бы привязанность, хотя бы симпатию. Маленькая беглая служанка вызывала в нем лишь два чувства: жалость и суеверный страх. К тому же она, скорее всего, уже мертва, уже стала неотделима от Лабиринта, превратилась в одного из монстров, стоящих на стаже Хаоса, но пока еще не может поверить в то, что жизни в ней уже не осталось.
Они лезли прямо из стен – зубастые, чешуйчатые, скользкие, вонючие, красноглазые, летучие, ползучие. Они щелкали челюстями, хлопали перепончатыми крыльями, цокали коготками, шипели, завывали, хрюкали, ревели, свистели и ржали. Иные из них были не больше мухи, но некоторые загромождали грузными телами весь проход. Фатима испепеляла их взглядом или прикосновением ладони превращала в глыбы льда, которые тут же рассыпались на мелкие осколки. Только некоторые из этих бесчисленных тварей нарывались на клинок в руке командора, который рассекал их с необычайной легкостью. Но лучше все-таки было их жечь или замораживать. Обрубки истекали отвратительной слизью, вскоре пришлось идти по колено в зловонной жиже. Но девочке, похоже, было все равно. Ей это болото стало почти по пояс, но, казалось, она этого не замечает, уверенно двигаясь вперед, как будто ей уже в сотый раз приходится проходить этот путь.
Коридор кончился внезапно, а вместе с ним прекратились и атаки уродцев. Казалось, все пространство в открывшемся проеме, узкой щелью уходящем далеко ввысь, залито алым пламенем. На фоне огня виднелся лишь черный силуэт девчонки, на которой догорли последние лохмотья. Она гордо и неторопливо вышагивала навстречу пламенеющему океану. Куда только делись ее недавние страхи… Или это был умело разыгранный спектакль? Но зачем она его устроила?
Она оглянулась и медленным жестом пригласила его следовать за ней, но Матвей не сдвинулся с места. Ее силуэт был таким же черным, как та тьма, что царила в Лабиринте, пока Аруга не обнажил светящиеся клинки. Как будто раскаленным алым углем на ее лице были нарисованы глаза, губы, скривившиеся в ухмылке.
– Идем же! Помоги мне. Спаси меня! – Жалобные нотки в ее голосе звучали фальшиво, девочка явно была не напугана, а лишь раздосадована тем, что он остановился.
Он не знал, на что решиться – то ли пойти за ней, и будь что будет, то ли попытаться убежать, скрыться во тьме и там переждать опасность, то ли попытаться поразить мечом эту лицемерную, безжалостную и, несомненно, опасную гадину. Но идти вперед было страшно и противно, назад – страшно и бессмысленно, а чтобы отказаться от попытки убить ее холодным оружием, стоило всего лишь вспомнить об участи Аруги.
Больше всего ему сейчас хотелось оказаться в кабине своего истребителя под огнем какого-нибудь вполне привычного противника. Тогда единственно верное решение было бы принято на уровне инстинкта. Но сейчас трудно было даже убедить себя в реальности происходящего. Да и не только сейчас – с того самого момента, когда он нырнул в эту проклятую воронку на поверхности лилового шара, все происходящее казалось бредом безумца. Нет, все началось гораздо раньше – с того момента, когда к их столику подсел советник Лин Тао и сделал свое «заманчивое» предложение. Конечно, жизнь после этого стала куда интереснее, чем раньше, но всему же должен быть предел. Итак, выбор невелик: попытаться сбежать и погибнуть или ринуться в бой и тоже погибнуть. А ведь умирать не так страшно, если точно знаешь, что там, за гранью жизни и смерти, не мрак, пустота и безмолвие, а хоть какое-то продолжение. Вот Аруга, например, мертв, а какое дело затеял! Жизнь после смерти. Жизнь по мечте… Кстати, если удастся увидеться снова, надо бы его спросить, почему он позволил себя убить и не жалеет ли он об этом.
Матвей уже прикидывал траекторию, по которой он пойдет на сближение с этой жуткой девочкой. Самый короткий путь – наверняка не самый верный. Взбежать вверх по стене и обрушиться на нее сверху?! Потом несколько молниеносных ударов, и пока несчастная Фатима вновь слепит свое тельце воедино, он будет уже далеко. Стоп! А не проще ли применить аннигилятор?! Нет, если потянуться к кобуре, что висит на ремне рядом с кортиком, то девица почует неладное, а огнем плеваться она умеет превосходно… А если самому превратиться в истребитель?! Пожалуй, СУ-112‐Д по своей огневой мощи превосходит линкор «Ямато», да и весь императорский флот вместе взятый. Но едва ли такая трансформация не нанесет невосполнимого вреда остаткам здоровья. Кто знает, живым очнешься после обратного превращения или станешь ходячим мертвецом как лучшая часть местного населения?
