– Впечатляет?! – поинтересовался Фреди, глаза которого озарились тем же свечением, что и океан бесформенных тел. Океан желаний… – Но нам надо спешить. Я бы предложил руку помощи, но ты сама запретила к тебе прикасаться. Идти закрытыми глазами у тебя лучше получалось.
И это ничтожество смеет упрекать ее в трусости и нерешительности! Нет! Нельзя позволять ему ни торжествовать, ни злорадствовать! Но почему здесь все так мерзко? … Она двинулась вперед, как только почувствовала, что коленки перестали дрожать, а злость стала сильнее страха. Главное – не смотреть вниз, да и по сторонам лучше не смотреть. Пусть уж перед глазами маячит отполированная лысина. Справа на ней мерцают отблески алых сполохов океана, а слева – синие отсветы шепчущих губ.
Похоже на полицейскую мигалку на броневике, движущемся впереди императорского кортежа. Стоп! Не надо воспоминаний. Они засасывают, они превращаются в грезы, они грозят гибелью. Погибший здесь навсегда остается частью этого мира. И неизвестно, удастся ли потом мертвой принцессе добраться хотя бы до Нижней Пандоры.
А если незаметно приблизиться сзади и столкнуть этого гнусного проповедника с края пропасти? Пусть купается…
– Не советую, – сказал Фреди, не оглядываясь. – Во-первых, никуда я не упаду, а во-вторых, это не в твоих интересах, детка.
– Ты что – и мысли мои читаешь?!
– Пока нет, но спина моя прекрасно чует опасность.
– Зачем ты мне нужен?
– Я уже говорил! – Теперь пастор-самозванец говорил торопливо и раздраженно. – И в твоих интересах как можно быстрее проникнуться ко мне хотя бы малейшей симпатией. У меня миссия! Я должен донести Истину до каждого уголка обитаемой вселенной. Правду о Седьмом Пришествии! Но поодиночке отсюда не выходят! Новому миру нужны Адам и Ева. Разве ты сама не знаешь об этом? А?! Кроме нас, из всей компании никого не осталось, так что нам поневоле придется поладить, если хотим выжить и победить.
– Врешь!
– А ты проверь… – Он как ни в чем не бывало двинулся дальше, и, казалось, узость тропы и близость пропасти ничуть его не смущали.
Врет. Все врет! Есть еще музыкант. Никто не видел его мертвым. А еще есть какой-то там командор…
Лысина пастора удалялась, продолжая сверкать, как полицейская мигалка. Политические соображения заставляли следовать за ним, но от этого становилось противно вдвойне.
Вдруг позади послышался шлепок, как будто с высоты упал огромный ком густой липкой грязи. Оглянувшись, Анна увидела, что по тропе размазался светящийся сгусток красной слизи. Но он не стекал вниз, в океан, а наоборот, – вползал наверх по отвесной скальной стене на тропу. Вскоре из него сформировалось некое подобие человеческой фигуры, а еще через несколько мгновений на тропе стояла Цинь Цзянхун. Только кожа ее была какого-то неестественного красноватого, болезненного оттенка. Ее алые губы сжимали огромную сигару. Китаянка щелкнула пальцами, высекая огонь, прикурила, а затем, вышагивая как на подиуме, подошла вплотную к принцессе и пустила ей в лицо густую струю дыма. Сознание заволокло тьмой.
На свете есть три самые большие и бесполезные вещи – египетские пирамиды, великая китайская стена и линкор «Ямато».
Корабль тряхнуло, на палубу рядом с передней орудийной башней откуда-то прилетел здоровенный комок лиловой слизи, разъедающей броневые листы. Не дожидаясь команды, тут же сбежались матросы, вооруженные совковыми лопатами, и начали сбрасывать эту мерзость за борт.
– Началось… – Аруга склонился к переговорному устройству. – Дистанция девяносто два кабельтовых, курсовой угол двадцать два градуса. Огонь по готовности!
Из стволов двух уцелевших башен главного калибра вырвалось синее пламя, все иные звуки потонули в грохоте залпа, а через пару секунд справа по курсу из пылающей алой жижи поднялся лиловый столб из брызг и ошметков плоти.
– Дистанция восемьдесят кабельтовых, курсовой угол тридцать четыре градуса. Огонь! – снова скомандовал Аруга, и жерла орудий вновь выплюнули холодное пламя. И снова снаряды поразили ту же цель. На этот раз Матвей разглядел в бинокль огромное чудище, покрытое чешуей из стальных листов, скрепленных массивными заклепками. Его щупальца беспорядочно изрыгали пламя из многочисленных пор. На неимоверно длинных шеях болталось несколько голов. На нескольких лицах еще сохранились человеческие черты, но больше они напоминали ритуальные маски, призванные кого-то устрашить. После третьего залпа бронированное чудовище перестало трепыхаться, и вскоре на поверхности неподвижного тела поднялись зеленые холмы, на которых начали прорастать деревья, а по склонам потекли прозрачные ручьи.
– О как! – восхищенно воскликнул командор.
– Не надо обольщаться, – отозвался Аруга. – Надолго не хватит.
– Кого не хватит?
– Не кого, а чего. Стабильности.
