– Всякое знание до́лжно сеять в лишь в подготовленную почву.
– Мне кажется, учитель, ничем вы мне не поможете…
– Это тебе только кажется.
Она молча отвернулась и пошла восвояси, надеясь, что следующая их встреча случится не скоро. Но вдруг почувствовала, что кто-то ухватил ее за плечо. Она сделала попытку вырваться, но старик только сильнее стиснул пальцы. А потом послышался его голос, который звучал тихо и вкрадчиво. Казалось, он доносится издалека, но во всем мире не было места, где можно от него укрыться.
– Пусти…
– Конечно… – Он разжал пальцы, но ладонь с ее плеча не убрал. – Я, вообще-то, шел к тебе, чтобы дать первый урок. Но ты не готова. Твой разум слишком болтлив. В твоей маленькой головке тесно от ненужных слов. Любая истина проста, но пробиться к ней сквозь эти помехи почти невозможно.
Он говорил еще что-то, но слова растворялись в вязком тумане, впереди возникла водная гладь без берегов, а потом на нее упала медленная капля, разгоняя круги медленных волн. А потом видение исчезло. Тот же коридор, та же дверь… Анна оглянулась, но старика за ее спиной уже не было.
В принципе, современные технологии контроля состояния психики позволяют заставить последнего труса совершать беспримерные подвиги, но ничто не сделает из него настоящего героя. Когда действие внушения завершится, испытуемый вспомнит все то, что он натворил. И ужас воспоминаний неизбежно настигнет его – либо убьет, либо сведет с ума.
Проснувшись, Матвей обнаружил, что на спинке стула рядом с его койкой висит форменный китель с командорскими знаками различия, рядом – какие-то потертые брюки, а халат, который он носил все время пребывания на пиратском корабле, куда-то исчез. Пока до него доходило, что это может означать, звякнул запорный механизм и в приоткрывшуюся дверь заглянула Каталина.
– Проснулись? – задала она вместо приветствия дурацкий вопрос. – Ну и вставайте. Через час передадим вас заказчикам, так что прощайте…
– Это что? – Командор указал на стул с одеждой.
– Извините, форменных штанов для вас на складе не нашлось, так что извольте получить, что есть.
Действительно, ровно через час в переходном шлюзе командора обменяли на толстую пачку переводных талеров. Тысячными купюрами. Капитан, засовывая ее за пазуху, вполголоса пробормотал, слегка наклонившись к уху пленника:
– Ты это… Не думай, что так дешево. Это только мне премия, и с братвой поделиться надо… А на самом деле там о-го-го какие деньжищи. – Он подтолкнул Матвея навстречу двум бойцам в странной лоснящейся атласными переливами синей униформе и чешуйчатых бронежилетах с золотым напылением. Оба были вооружены тяжелыми ручными лучеметами, причем один держал свою «пушку» наизготовку, а у другого она висела на ремне за спиной. Руки его были заняты другим делом – он отстегивал от пояса наручники. Оружие, которое имели при себе конвоиры, было здесь совершенно бесполезно, поскольку даже на минимальной мощности пробивало насквозь любую броню, а обшивку шлюза разнесло бы в клочья. Впрочем, несмотря на нелепость формы и неуместность вооружения, они проявили завидную сноровку – первый упер командору ствол под ребра, а второй отработанным движением защелкнул «браслеты» на запястьях Матвея.
