Пожалуй, можно остаться и здесь. Ей же предлагали работу. Правда, неизвестно, в силе ли еще это предложение. Ведь она так решительно отвергла его. И даже если потенциальный работодатель готов встретиться с ней, неизвестно, чем все закончится: собеседование – сложный процесс. Его участники должны непринужденно чувствовать себя в присутствии друг друга.
В конце концов, им придется жить в одном доме и постоянно видеться. Ника знала, что не сможет преданно служить работодателю, который вызывает у нее лишь неприязнь.
Сосредоточившись на фактах вместо соблазнительных возможностей романа с Кириллом Федоровым, она почувствовала себя увереннее, снова обрела твердую почву под ногами.
И правильно, нечего терять голову. В ближайшее время ей предстоит много хлопот.
На следующий день дождь усилился. Стало еще холоднее. Тело Виленского передали родным, те начали готовиться к похоронам. Вероника поместила некролог в газетах и занялась другими делами.
Она отвезла родных Аркадия Юрьевича в похоронное бюро «Стелла» – выбрать гроб и обсудить финансовые вопросы. Виленский завещал похоронить его рядом с женой, даже заранее приобрел двойное надгробие и распорядился высечь на нем их имена. Но выбор гроба оказался нелегким делом. Катя с Михаилом растерянно смотрели друг на друга. Катя расплакалась.
Ника обняла ее.
– Понимаю, тебе нелегко, – прошептала она. – Но надо что-то решать.
Катя подняла залитые слезами глаза:
– А какой бы выбрала ты?
Вопрос застал Веронику врасплох. Она обвела гробы взглядом. Михаил и Катя не сводили с нее умоляющих глаз. Принять решение самостоятельно они были не в силах.
Ника глубоко вздохнула:
– Пожалуй, бронзовый.
Гроб был дорогой, но дети Виленского могли позволить себе такой расход, к тому же они хотели, чтобы у отца было все самое лучшее.
Катя утерла слезы.
– Бронзовый? – дрожащим голосом переспросила она и повернулась к названному гробу. – Это было бы замечательно.
– Это лучшее, что мы можем вам предложить, – вмешался сотрудник похоронного бюро.
В конце концов, бизнес есть бизнес.
– И цвет благородный. – Катя глубоко вздохнула и повернулась к Нике: – Ты права. Мы берем бронзовый.
Затем они побывали в цветочном магазине и заказали цветы. Похороны должны были состояться в два часа дня в воскресенье, отпевание – в большой церкви Козьмы и Дамиана, которую посещали супруги Виленские. Друзей и знакомых оповестили, что с покойным можно будет попрощаться в субботу вечером.
Но на этом хлопоты не закончились.
Женщины решили, что им не в чем пойти на похороны. У Ники вся одежда осталась в доме. Катя пришла к выводу, что привезенная одежда не подойдет. Лиана сообщила, что у нее вообще нет ни одного темного платья, а Ольга, жена Михаила, присоединилась к ним за компанию, в надежде приобрести черные колготки.
И они отправились по магазинам.
К тому времени как Вероника отвезла подопечных обратно в гостиницу, она едва держалась на ногах. Дождь лил весь день, вынуждая их удерживать в руках не только пакеты с покупками, но и зонты. Ника промочила ноги и промерзла, хотя была в теплом пиджаке. Ей хотелось только одного: принять горячий душ и полежать, высоко подняв усталые ноги. Ее мобильник не звонил целый день. В гостинице выяснилось, что сообщений для нее нет. Значит, можно с чистой совестью отдохнуть.
Телефон в номере зазвонил, когда она стаскивала мокрые носки. Раздраженно застонав, Вероника рухнула в постель и решила не брать трубку. Но, вспомнив, что звонить могут и родственники Виленского, и из полиции, взяла трубку где-то на восьмом гудке.
– Вероника Тропарева, это Дмитрий Кречетов из «Городского вестника». Я хотел бы взять у вас интервью. Подробнее узнать о трагическом убийстве…
– Я не даю интервью, – отрезала Ника. – Всего хорошего. – И она положила трубку и тут же перезвонила администратору с просьбой поменять ее номер и зарегистрировать ее под чужой фамилией. Следующие минут двадцать пришлось потратить на то, чтобы перебраться в другой номер. Она мысленно ругала себя за то, что не приняла мер предосторожности заранее.
В новом номере было прохладно. Вероника включила обогреватель. А когда воздух в комнате немного прогрелся, с нетерпением начала раздеваться, предвкушая горячий душ.
И в этот момент зазвонил ее мобильник.
По крайней мере это уж точно не журналисты. Но если это Катя или Михаил, значит, им требуется помощь. Она схватила телефон, даже не взглянув на дисплей.
– Ну где ты? – раздраженно выпалил Кирилл. – Мне сказали, что ты съехала.
– Слава богу, – с чувством глубокой признательности администратору откликнулась Ника. – Мне позвонил какой-то журналист, вот я и поменяла номер и зарегистрировалась под чужим именем.
– Правильно. Ты уже ужинала?
– Если ты спрашиваешь, ела ли я что-нибудь сегодня, то да.
– Нет, я спрашиваю про ужин.
– В таком случае – нет, не ужинала. И отсюда меня ничем не выманить. Я весь день возила моих женщин по магазинам. У меня ноют ноги, я чертовски замерзла. И мне срочно нужен горячий душ. И точка!
– Бедняжка! – отозвался Федоров, и Ника поняла, что он улыбается. – В каком ты номере?
