– Тебе ведь тоже понравилось в космическом боулинге, – усмехнулся он.
– Да, впервые в жизни играла в темноте.
События вторника были еще свежи в памяти. Боулинг и вправду оказался классным. Все шары и кегли были покрыты краской, светящейся в темноте зала. Любой светлый предмет – белая рубашка, зубы – начинали излучать призрачный свет. Поначалу было страшновато видеть, как в темноте возникают челюсти. В следующий раз Ника решила попросить Федорова надеть белую рубашку или футболку, чтобы не терять его.
Вечером после концерта, вернувшись домой, она продолжила укладывать вещи. А на следующее утро встала пораньше, чтобы управиться с делами до поездки на стрельбище. В смерти Аркадия Юрьевича был лишь один горький плюс: у нее появилось больше свободного времени. Однако Ника почти не пользовалась им, не желая задерживать продажу дома. Свидания с Федоровым отнимали немало времени, но Ника компенсировала его, вставая пораньше и ложась спать попозже.
Сегодня температура воздуха достигла двадцати шести градусов. Ника надела бежевые джинсы-слаксы на поясе-резинке, чтобы удобно чувствовать себя на стрельбище, футболку с коротким рукавом и тенниски. На всякий случай перебросила через сумочку кофту от спортивного костюма.
– Черт! – выпалил Кирилл, заехав за ней. – А я надеялся, что насчет платья ты передумаешь.
– А я представила себе, как в платье наклоняюсь за гильзами.
– Я тоже, – со вздохом отозвался он.
Его другом Данилой оказался тот самый крепыш, с которым Ника видела Кирилла на стрельбище в первый раз. Дэн был неотразим, как реклама. Первым делом он обратился к Веронике с таким заявлением:
– Если вам надоест этот осел, только свистните – и я поведу вас в ЗАГС прежде, чем вы успеете запомнить мою фамилию.
– Ему можно верить, – подтвердил Кирилл, – это он проделывал уже дважды.
Ника заморгала.
– Вы были два раза женаты?
– Точно, – сказал Кирилл, – но речь не об этом.
Вероника поняла, что Федоров хочет похвастаться перед Дэном ее меткостью, и постаралась не подвести его. Они с Данилой встали у соседних мишеней. Дэн долго нахваливал свой пистолет. Кирилл небрежно прислонился к столбу, скрестив ноги, пожимая плечами и улыбаясь.
– У него словесное недержание, – сообщил он Нике.
– А ты не будешь стрелять? – спросила она.
Кирилл коротко покачал головой.
– Не уговаривайте его, – попросил Дэн. – Каждый раз он выигрывает у меня.
Ника усмехнулась.
Они принялись расстреливать мишени, после каждой обоймы изучали их. Вероника стреляла уверенно и сосредоточенно.
– Глазам не верю! – добродушно сетовал Данила. – Киря говорил, что ты стреляешь неплохо, но и я тоже. А ты обставила меня на каждой мишени!
– А теперь с левой руки, – попросил Кирилл Нику, и Дэн разинул рот.
– С левой? Она стреляет с обеих рук?
Ника просто переложила пистолет в другую руку и продолжила расстреливать мишень, следуя строгому правилу: все отверстия в мишени должны находиться так близко друг к другу, чтобы их можно было закрыть половиной ладони.
– Друг мой, – с чувством произнес Дэн, глядя на Кирилла. – Кого ты привел? Она профессиональный стрелок?
– Я экономка. Дворецкий, – поправила Вероника. Происходящее доставляло ей удовольствие. Особенно препирательства двух мужчин.
– Ты проиграл. Гони таньгу, – потребовал Кирилл и протянул руку.
Ворча, Дэн вытащил бумажник и отдал Кириллу пятитысячную купюру.
– Минуточку! – вдруг возмутилась Ника. – Вы заключили пари и даже не поставили меня в известность?
– А я тебе что говорил? – обрадовался Дэн. – Он еще тот гусь!
– Ты тоже промолчал, – напомнила она, осторожно отложила оружие и скрестила руки на груди, глядя на мужчин.
– Скажи: «Я тоже негодяй», – полушепотом подсказал другу Кирилл.
– Я тоже негодяй! – повторил вслух Дэн, глаза которого искрились от смеха.
– Вы, случайно, не учились вместе в школе? – полюбопытствовала Ника.
– К счастью, нет. Представляешь, как бы это было? – Кирилл усмехнулся, засовывая деньги в карман.
– С содроганием представляю.
Кирилл хлопнул Данилу по плечу.
– Это было классно, дружище. Когда мне опять понадобятся деньги, мы снова заключим пари – идет? А теперь всего хорошего. У меня дома маринуется мясо. Обязуемся вспоминать о тебе каждый раз, делая глоток.
– Так нечестно, – обиделся Дэн. Он даже печально помахал рукой вслед Кириллу и Нике – эдакий малыш, которого не принимают в игру.
– Господи, как я от него устала! – призналась Ника, садясь в машину. – Он забавный, но слишком уж его много. Утомляет.
– Две его бывшие жены были того же мнения. Если бывают больные с маниакально-депрессивным психозом с преобладанием мании, – так это Дэн.
– А кем он считает тебя?
– Скрытым упрямцем и придурком.
– Он прав. Самые подходящие качества для мента.
– Так ты тоже считаешь меня скрытным? Или, может быть, придурком?
Ника повернулась к нему. Кирилл, одетый в облегающие джинсы и белую тенниску, обтянувшую грудь, словно вторая кожа, легко вел машину. Уголки его губ приподнимались, словно он что-то замышлял.
И вправду скрытный человек.
– Кстати, что это за мясо, которое маринуется у тебя дома? Впервые слышу.
