Дело было не только в сексе. Хотя больше всего ему подходило определение «чересчур». Чересчур пылкий, необузданный, мощный. Но Ника считала, что по крайней мере она не занималась сексом, а предавалась любви.
И это было страшнее всего!
Любить Кирилла она не хотела. Просто надеялась, что сумеет уберечь свое сердце и не пострадать. Но она потерпела фиаско, поскольку не учла, что Федоров – более чем опасный противник. Не только физически, но и эмоционально они были под стать друг другу. Возможно, за всю жизнь ей больше не встретится такой же мужчина. Что бы ни случилось, воспоминания о Кирилле еще долго не дадут ей покоя. Она по-прежнему обнимала его за шею, их ноги были переплетены. С тех пор, как они поднялись наверх и упали в постель, а это точно было несколько часов назад, они расставались в общей сложности минут на пять.
Они обнимались и обменивались ласками, целовались, вдыхали запах друг друга, с неослабевающим пылом предавались любви.
Пока они отдыхали, их дыхание постепенно становилось ровнее, сердца замедляли бег. Кирилл ткнулся носом в ее шею, неторопливо высвободился из объятий и лег на бок.
– Зверски хочу есть.
Он словно прочел ее мысли. Ника засмеялась:
– Федоров, тебе полагалось сказать что-нибудь романтичное и нежное. Например: «Это было великолепно, восхитительно».
Он зевнул и потянулся.
– Я чуть было не сказал – после четвертого раза. – Протянув руку, он включил бра над кроватью, приподнялся на локте и окинул Нику дремотным, довольным взглядом. – Но если ты вдумаешься, то поймешь, что печенье с шоколадными крошками давно пора есть.
– У тебя есть печенье? Что же ты молчал? – Ника вскочила и бросилась в ванную. – Встретимся на кухне.
Вероника вошла в кухню, когда Кирилл разливал подогретое молоко по кружкам.
– Я позаимствовала у тебя футболку, – сообщила Ника и села. – Надеюсь, ты не против.
Футболка доходила ей почти до колен, прикрывая все, что пока следовало прятать.
Кирилл оценивающе взглянул на нее.
– На тебе она сидит лучше, чем на мне. – Он сел напротив и поставил на стол плетеную вазочку с печеньем. – Налегай!
Так Ника и сделала. Жуя, она спросила:
– Сколько сейчас времени?
– Почти четыре.
Ника ахнула:
– Скоро рассвет, а мы так и не выспались!
– Ну и что? Сегодня суббота. Можно валяться в постели хоть целый день.
– Нет, я так не могу. Мне надо домой.
– Зачем?
Вероника уставилась на печенье:
– Во-первых, там остались мои противозачаточные таблетки.
Кирилл посмотрел на нее поверх края кружки, отпивая глоток молока.
– Уважительная причина, – отозвался он. – Но не самая серьезная.
– Знаешь, есть такая поговорка. Принять одну таблетку забывают идиотки, а две – будущие мамаши. – Она глубоко вздохнула. Кирилл заслуживал полной откровенности. – А еще мне надо собраться с мыслями.
– С какими мыслями?
– Обо всем, что случилось. О тебе. О сексе. А это…
– Нелегко, – заключил он. – Мне тоже. Поэтому ты и решила сбежать?
– Не сбежать. А расстаться ненадолго. – Ника обвела кружку пальцем и снова посмотрела на Кирилла. Он смотрел на нее своим пристальным взглядом мента, потирая заросший щетиной подбородок. – Думаю, ты согласишься, что принимать решение мне труднее, чем тебе. Я многим рискую.
– Не ты одна, Ника. Незачем говорить о чувствах таким тоном, словно сравниваешь показания термометров.
– Но на моем ртуть поднялась гораздо выше.
– Это еще неизвестно.
Вероника растерянно заморгала. Кирилл продолжал жевать печенье.
– Что ты сказал?
– Время исповедоваться уже наступило? – Он почесал затылок. – Знаешь, такие разговоры всегда даются мне с трудом. А в четыре часа утра – особенно. Ладно, слушай: не знаю, что с нами происходит, но чувствую, что это очень важно. Я никуда не хочу тебя отпускать. Так, как к тебе, меня еще ни к кому не тянуло. Я знаю, что ты не из тех, кому нравится держать мужчину на крючке. И для меня это не игра. Если ты боишься риска – можешь уйти. Но если бы ты набралась смелости, мы бы узнали, что нас ждет.
Ника смотрела на него и чувствовала, как счастье буквально расцветает в ней, раскрываясь, словно бутон розы. Она думала, что после ее признания Кирилл испугается и пойдет на попятный. И хотя слова «любовь» она ни разу не произнесла, он сразу понял, о чем речь. Впрочем, и он не упоминал о любви. Зато повел себя не так, как обычно ведут мужчины, подозревая, что их заманивают в ловушку, надеясь накрепко привязать.
Кирилл уже обжигался, а Нику судьба уберегла от такого опыта. Наверное, именно поэтому она так боялась ступить на неизведанную территорию. Но если Кирилл готов рискнуть, значит, сможет и она.
– Хорошо, – спокойно ответила она. – Что же дальше?
– Предлагаю сначала допить молоко, потом вернуться в постель.
– А потом?
В голосе Кирилла промелькнуло раздражение:
– Ты хочешь занести мои предложения в ежедневник?
– Я высоко ценю порядок. И в личной жизни тоже.
