Пока Кирилл жарил на лужайке шашлык, Ника испекла в микроволновке несколько картофелин, нарезала салат. Они открыли пару бутылок светлого. Еще предлагался сок.
Если бы Кирилл поставил негромкую романтическую музыку, Ника насторожилась бы, но он включил канал новостей, хотя и на небольшую громкость. Возможно, он вовсе не пытался соблазнить гостью – по крайней мере осознанно, – но все равно почти добился своего…
Вдвоем они быстро и дружно помыли посуду, навели порядок на кухне.
– А теперь я покажу тебе подвал. Тебе там понравится.
Он спустился по лестнице и включил мощные лампы.
Первым делом Ника заметила, что стены ничем не отделаны, по кирпичу тянутся голые трубы. Но, присмотревшись, она поняла, что в подвале была проделана серьезная работа.
Слева от нее находилась штанга с впечатляющим набором «блинов». С потолка свисала боксерская груша. Поодаль располагался комбинированный силовой тренажер для разнообразных упражнений. И беговая дорожка. Да, денег тут вбухано немало. Видимо, Кирилл не вылезал из кредитов. Он тратил немало сил и средств, чтобы сохранить форму. А Кирилл тем временем стоял у двери и наблюдал за ней.
Вероника сначала подошла к штанге и коснулась холодного металла, потом осмотрела оба тренажера. Затем заметила большой гимнастический мат, закрывающий половину пола.
Она прекрасно знала, для чего нужны такие маты.
Ника помнила, что Кирилл занимался карате. Видела, как он одним ударом обезвредил грабителя, но он никогда не упоминал о своих занятиях боевыми искусствами. А она не решалась расспрашивать. Казалось бы, что тут такого? У них нашлась бы общая тема для беседы. Но Кирилл молчал не потому, что был в карате новичком и боялся за свое самолюбие. Совсем наоборот.
– Здесь ты занимаешься карате?
Он прислонился к дверному косяку, согнул одну ногу в колене, скрестил руки на груди и прищурился, наблюдая за гостьей. Услышав ее вопрос, он пренебрежительно пожал плечами:
– Не столько карате, сколько всякой всячиной.
– Какой?
– Я знаком с карате, дзюдо и другими боевыми искусствами. Но в реальной ситуации нет ничего лучше комбинации реслинга и доброй старой уличной драки без правил.
«Скорее всего он знает толк в уличных драках», – подумала Ника, и сердце ее учащенно забилось. Она сама не понимала, почему это обстоятельство так занимает ее.
За ужином они беспечно беседовали и поддразнивали друг друга, но внезапно эта легкость улетучилась без следа. Атмосфера быстро накалялась, как перед грозой – но не за стенами дома, а под его крышей. Ника была не настолько наивна, чтобы не понимать, насколько бурной будет гроза. Если она собирается спасаться бегством, действовать надо сейчас же.
– Ладно, – объявила она, в замешательстве шагая не от Кирилла, а к нему, – уже поздно, мне пора…
– Останься.
«Останься». Он произнес это негромким голосом, бархатисто ласкающим ее кожу. Вероника замерла, различив в этом слове обещание и почти непреодолимое искушение. Шутливые беспечные беседы вмиг оказались забыты.
Секс с ним наверняка будет отличным. Даже еще лучше. Вкуснее мороженого. У него найдется только один недостаток – безупречность.
Ника отвернулась от Кирилла и уставилась на боксерскую грушу, чувствуя, как сердце колотится о ребра, разгоняя кровь. Ее бросило в жар, нервы натянулись, волнение быстро нарастало. Ника хотела этого изо всех сил и была уже готова махнуть рукой на благоразумие. В отчаянии она пыталась придумать хотя бы одну причину для отказа, хотела убедить себя в том, что секс с Кириллом ей не понравится, но само слово «секс» сбивало ее с толку. Биохимическая реакция перешла в бурную стадию, достигла небывалой интенсивности. Ей казалось, что она излучает электричество всем своим существом.
Она не смела обернуться, взглянуть на Кирилла или позволить ему увидеть ее лицо. Если он еще ничего не понял, то поймет, как только посмотрит ей в глаза. И Веронике не хотелось видеть неприкрытую жажду в его глазах.
Он предлагал ей остаться – но не для того, чтобы просто выпить или поговорить.
– Останься, – снова попросил он.
В отчаянии она уцепилась за остатки здравого смысла.
– Это было бы неразумно.
– Наоборот.
От его горячего дыхания приподнялись тонкие волоски на шее Ники.
– Выбирай, – прошептал он ей на ухо.
Она отстранилась и обернулась, отступив к самой стене. Кирилл смотрел на нее взглядом тигра – голодного, но терпеливого. Уверенного, что добыча никуда не денется. Она и вправду была добычей.
И оба знали это…
Они лежали вдвоем в его постели, в прохладной темной спальне. Вероника понятия не имела, который теперь час. Она могла бы поднять голову и взглянуть на циферблат электронных часов на тумбочке, но даже на это у нее не было сил. Впрочем, время не имело значения – в отличие от вселяющего ужас понимания, что ей грозит беда.
Нельзя сказать, что она совсем не сознавала, что творит. В эту ловушку она шагнула с открытыми глазами, уже чувствуя свою уязвимость, понимая, что она на пороге влюбленности, и предчувствуя, что секс с Кириллом только усилит ее беспомощность.
Она все понимала и все-таки решилась на этот шаг.
