Значит, вот какой он. Тот извращенец, невидимка, присутствие которого она постоянно ощущала. Он выждал время и воспользовался случаем. А она вовсе не больна, ублюдок чем-то опоил ее, и поскольку она ничего не ела, снадобье подействовало слишком сильно.
Надо что-то ответить. Только не раздражать его. Усыпить его бдительность. «Думай! Надо чем-то оправдаться. Думай!»
– У меня аллергия… – слабо прошептала она.
Щетка в ее волосах замерла.
– Дорогая, мне так жаль! – отозвался он. – Я не знал. Конечно, нельзя носить вещи, от которых у тебя сыпь. Но где кулон? Может быть, ты наденешь его хоть на минутку, показаться мне?
– В шкатулке, – объяснила Вероника. – Можно еще воды?
Он снова поднес к ее губам стакан, и Вероника осушила его одним глотком.
– Вот так. – Он бережно уложил ее голову на подушку. – А где шкатулка?
– В бунгало у Сапруновых. Полиция опечатала дом и бунгало. Я не смогла забрать шкатулку.
Он издал раздраженный возглас.
– Теперь понимаю. Не беспокойся, дорогая, я привезу все твои вещи. С ними тебе здесь будет уютнее.
Ника опять попробовала сдвинуть с места руки, но они все еще плохо ее слушались. Были как ватные. Паника чуть не свела ее с ума. Ника едва успела напомнить себе: сдаваться нельзя, надо сосредоточиться и подумать. Тот, кто паникует, беспомощен, а ей предстоит перехитрить Щурова. И у нее есть одно преимущество: она знает, что он опасен, а он не подозревает, что она тоже может быть опасной.
Кирилл. Он знает, что она здесь. Рано или поздно он позвонит, захочет увидеться и поговорить. Значит, надо сохранять спокойствие, чтобы продержаться до его приезда. Нельзя раздражать Щурова, провоцируя его на насилие. Он одержим ею, теперь она в его власти. Пока он верит в это, ей ничего не угрожает – по крайней мере, так Вероника считала. Но если он решит, что она задумала побег, он придет в бешенство. В таком случае придется принимать бой.
Но сколько времени понадобится Кириллу, чтобы заподозрить неладное и броситься на поиски? Все полицейские сбиваются с ног, ловят убийцу. Им не до личной жизни. Сначала Кирилл попытается позвонить ей на мобильник – ответа не дождется и повторит попытку. Может, через несколько дней?
Нет, так долго Кирилл ждать не станет. Он слишком нетерпелив.
А пока придется действовать самой. И первым делом убедить Щурова, что она совершенно беспомощна.
Вероника заговорила слабым, жалким голосом. Если он хочет видеть ее нежной и беспомощной, она будет такой, пока ей не представится случай отомстить ему за все.
– Петр Викентьевич…
– Да, дорогая?
– Я… мне очень стыдно, но…
– Тебе незачем стыдиться. Я здесь, чтобы заботиться о тебе.
– Мне надо в ванную… – прошептала она и вдруг поняла, что и вправду рискует опозориться. Да еще месячные…
– Это будет затруднительно…
– Кажется, меня парализовало, – дрогнувшим голосом призналась она.
Пусть думает, что она не в состоянии соображать, что приходит в себя крайне медленно.
– Ну конечно, – подтвердил он сочувственно. – Так как же нам поступить?
Вероника поерзала, желание броситься в туалет было таким острым, что она чуть не расплакалась. Ей надо убедиться, что она в состоянии ходить, и необходимо вывести из организма отраву, которую он ей подсунул.
– Да, так и сделаем, – пробормотал он себе под нос и отвернул одеяло. Вероника с облегчением увидела, что она полностью одета. Щуров только снял с нее обувь. Ловко и быстро он связал ее щиколотки, а потом смотал тонкую плетенную нейлоновую веревку в узел и обвязал вокруг собственной руки. Желанной свободы Вероника не получила. Она могла передвигаться семенящими шажками. Чтобы предотвратить попытку бегства, Щурову было достаточно дернуть за веревку, и Вероника грохнулась бы на пол ничком.
– Извини, я прекрасно понимаю тебя, – ворковал он. – Еще несколько минут – и я отведу тебя в ванную.
– Прошу вас, скорее! – умоляла Ника, зажмуриваясь изо всех сил.
Наконец Щуров помог ей сесть, и она сразу поняла: даже несвязанная, она способна не на многое. Лучше уж не возбуждать его подозрения, пока к ней не вернутся силы. Щуров крепче, чем кажется на первый взгляд, если сумел в одиночку отнести ее наверх. В обмороке любой человек становится неподъемным.
Головокружение усилилось при первой же попытке встать. Ника тяжело прислонилась к Щурову. Прикосновения к нему вызывали у нее физическую тошноту, но она тщательно скрывала ее, принимала помощь и старалась не скрипеть зубами.
Щуров поставил ее на ноги. У нее сразу подкосились колени, тело стало тяжелым. Ему пришлось почти тащить ее до двери большой мраморной ванной.
Все туалетные принадлежности Вероники уже стояли на своих местах. Щуров сам расставил их, заодно убедился, что кулона нет. Вожделенный пакет пристроился на полочке. Ника точно помнила, что клала туда тампоны.
Щуров подвел ее к раковине и застыл, не зная как быть дальше.
– Тебе… нужна помощь?
Задыхаясь, Вероника прислонилась к стене.
– Пожалуй, я справлюсь сама.
